ИСТОРИЯ

История государства и права в России.

(Лекция)

Раздел IV. PУCСKОЕ (МОСКОВСКОЕ) ГОСУДАРСТВО В XV-XVII ВВ.
В XVI в Русь присоединяет к себе Казанское и Астраханское ханства, башкирские земли. Западную Сибирь, области Донского и Яицкого казацких войск. В XVII в. была присоединена вся Сибирь и произошло воссоединение с Украиной. Делаются попытки выйти к Балтийскому (Ливонская война) и Черному морям. Развивается торговля с Западом и Востоком, многонациональная Россия в XVII в. насчитывает 226 городов.
XVII в. для России - эпоха борьбы с интервенцией Литвы, Польши, Швеции и крестьянских войн (Болотников, Разин).
ПАМЯТНИКИ ПРАВА ПЕРИОДА РУССКОГО ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО ГОСУДАРСТВА
К концу XV в. созрели социально-экономические и политические предпосылки объединения русских земель в одно государство.
Обострение классовых противоречий толкало феодальный класс в целом к усилению государственной машины, а народные массы рассчитывали найти в великокняжеской власти защиту от произвола и притеснения со стороны местных феодалов.
Верховную власть в Русском государстве конца XV - начала XVI в. осуществлял великий князь. Однако он осуществлял ее не единолично, а вместе с Боярской Думой - высшим совещательным органом при князе. Происходит перестройка и местного управления, система кормлений, существовавшая в период образования русского централизованного государства, постепенно изживает себя. Ограничивается власть наместников и вводится институт городовых приказчиков, в руках которых сосредоточивается административная и судебная власть в уездах.
Образование русского централизованного государства требовало создания норм общерусского феодального права. Государство, каким стала Россия к концу XV в., еще сохраняло в большинстве законодательные акты, принятые различными княжествами, часто противоречащие друг другу, которые к тому же недостаточно регулировали новые общественные отношения.
История создания Судебника 1497 г. и его источники.
Судебник 1497 г. - это не сепаратный указ и не охранная грамота, это общий государственный закон «о суде, как судите, боярам и окольничим и прочим судьям по всему Московскому государству». Это общая инструкция, первый всероссийский судебный устав.
В основном Судебник 1497 г. содержит нормы уголовного и уголовно-процессуального права. Вместе с тем в него включен ряд норм гражданского права, регулирующих обязательства из договоров - договора купли-продажи, займа, найма, порядок:
наследования, разрешение земельных споров.
Источниками Судебника 1497 г. явились: «Русская Правда» Псковская Судная грамота, уставные грамоты, а также законе.
дательные материалы, накопившиеся в русском государстве к концу XV в.
К таким законодательным материалам относились жалованные и указанные грамоты, которые выдавались великими и удельными князьями, а также высшими духовными феодалами. Сюда входят грамоты, закрепляющие переход в собственность феодалов недвижимого имущества, жалованные купчие, меновые и другие грамоты, в которых фиксировались права феодалов на землю. Грамоты, закрепляющие за феодальным владением судебный иммунитет.
Акты местного управления - это законодательные акты, при помощи которых государственная власть проводила политику контроля над деятельностью аппарата местного управления. Среди них особого внимания заслуживают Двинская и Белозерская уставные грамоты.
Двинская уставная грамота открывает историю законодательства русского централизованного государства, в этой грамоте делается попытка обобщить действующие в Московском княжестве нормы права. Так, ст. 1 определяет наказания за важнейшие преступления против личности. Интересна ст. 5, которая напоминает постановления «Русской Правды» о краже, но является первым дошедшим до нас предписанием русского уголовного закона о введении смертной казни.
Появление в Двинской уставной грамоте упоминания о смертной казни через повешение свидетельствует о том, что данный законодательный акт выражает правовые воззрения крепнущего феодального государства.
Белозерская уставная грамота - один из первых памятников права Русского централизованного государства, в котором законодатель основное внимание уделяет деятельности органов государственного управления. Она стала одним из заключительных этапов кодексов русского права перед изданием Судебника 1497 г. Так, ст. 2 определяла размеры получаемого кормленщиком содержания, вознаграждения должностным лицам; ст. 10 содержала цикл постановлений, посвященных вопросам уголовного права, в которых говорилось о татьбе, разбое, душегубстве; ст. 4, 5 устанавливали размер пошлин за вызов в суд истца и т. д. Интересна ст. 17, которая впервые определяла размер пошлин, взымаемых при вступлении в брак, при этом выход девушки замуж за пределы волости облагался более высокой пошлиной, так как здесь усматривалась потеря рабочей силы.
Итак, нормы права, предусмотренные в Двинской и Белозерской грамотах, имели большое значение в кодификации норм русского права периода становления централизованного государства.
Судебные акты XV в., раскрывающие характерные черты состязательного процесса, виды судебных доказательств, явились важным источником для Судебника 1497 г. В них устанавливалось, кроме явки сторон и свидетелей в суд, ведение протокола судебного заседания - судебный список, который позднее именовался правовой грамотой. В судебных актах, наряду с письменными документами, мы находим доказательства глубокой старины - обход судьями спорных угодий и выдача выигравшей стороне правовой грамоты.
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XV вв. позволяют обрисовать перспективы великокняжеской власти, дают материалы для изучения княжеской земельной собственности, правового положения зависимых людей. Особое внимание в них уделялось вопросу о выдаче беглых крестьян и холопов. Договорные грамоты содержали нормы международной права, раскрывали форму феодального вассалитета, власти и подчинения Москве отдельных феодальных центров.
Однако Судебник 1497 г.-не простая кодификация изданный ранее актов. Три пятых статей Судебника 1497 г. не стоят ни в какой связи с дошедшими до нас памятниками. Наличие в Судебнике 1497 г. норм преимущественно уголовного и уголовно-процессуального права обусловливалось процессом централизации, происходившим в Русском государстве.
Содействуя господствующему классу в деле централизации государственного аппарата, Судебник 1497 г. установил целую систему судебных органов, их компетенцию, подконтрольность и полную подотчетность великому князю.
В связи с обострением классовых противоречии Судебник 1497 г. усилил репрессии в отношении нарушителей феодального права путем расширения круга деяний, признаваемых преступными, централизовал судебную власть и установил новую форму процесса.
Значение Судебника 1497 г. заключается в том, что он систематизировал нормы феодального права и способствовал созданию правовых норм, отвечающих новому этапу в развитии феодального общества.
Правовое положение классов и других социальных групп в XIV-XV вв.
Централизация Русского государства вызвала процесс дифференциации класса феодалов, усложнила его иерархию, привилегированную группу в которой составляли удельные князья бояре- вотчинники, дети боярские. По социальному и правовому положению светские феодалы разделялись на две основные соcловные группы: бояр-вотчинников и дворян-помещиков. Боярин мог служить одному князю, а жить в уделе другого, т.к. служба не налагала на боярина обязанность жить при княжеском дворе. Она носила вольный характер.
Централизация государства усложнила и государственный аппарат, появились новые административные должности, различные дворцовые чины. Выгоды придворной службы привлекали в состав дворовых слуг и лиц боярского происхождения.
Статья 1 впервые устанавливала различие между судебной деятельностью главы государства - великого князя и судебной деятельностью бояр, определяла порядок деятельности боярского суда.
С развитием феодальных отношений звание боярина связывалось с государственной службой н являлось придворным чином. К боярам, относились лучшие люди князя, которые вводились во двор князя и назывались «введенными боярами».
Вторым придворным чином был чин сокольничьего (ст. 1). Это высший после боярина чин, который ведал вопросами государственного управления. Это был претор, поставленный государем. Количество сокольничьих было невелико. Они наряду с боярами входили в состав Боярской Думы.
В этот период шло формирование дворянства из мелких и средних землевладельцев, которые наделялись землей под условием службы, что положило начало новой поместной системе землепользования. Дети боярские и слуги вольные были, как правило, владельцами условных держаний.
Развитие феодальной земельной собственности способствовало расширению форм феодальной зависимости. С начала XV в. выделилась особая категория крестьян - «старожильцы». Это основное крестьянское население феодальных вотчин или государственных земель. Крестьяне- старожильцы, ушедшие из феодальных владении, не перестают рассматриваться как старожильцы. Следовательно, старожительство определяется не сроком прожитых за землевладельцем лет, а характером отношений между старожильцами и землевладельцами. Старожильцы, как хозяйственно крепко связанные со своими наделами, отчуждались вместе с землей. «В конце XV в. князь Федор Борисович «пожаловал» Симонову монастырю в своей «отчине» во Ржеве земли, да и те, люди дал имя старожильцев, которые живут на той земле». Итак, крепкая хозяйственная связь старожильцев с полученными земельными наделами выступает достаточно отчетливо.
«В старых селах» живут старожильцы, «тутошные люди», «сельчане», имеющие земельные наделы, пашущие землю, несущие феодальные повинности.
Термин «старожильцы» выделился в процессе развития феодальной собственности на землю и закрепощения крестьян в то время, когда основную массу феодальнозависимого населения уже составляли крестьяне, экономически крепко связанные с землей, полученной от феодалов, и трудом в своем хозяйстве и хозяйстве землевладельца обеспечивали получение прибавочного продукта. Этот термин появился тогда, когда возникла нужда отмежевать категорию старых зависимых тяглецов от массы новоприходцев. Часто отсутствие средств у обедневших и задолжавших крестьян- старожильцев лишало их возможности воспользоваться правом перехода: Постепенно крестьяне- старожильцы образовали первую группу владельческих крестьян, утративших право перехода в силу давности или старины.
Крестьяне - серебреники. Много путей вело обедневшего крестьянина в феодальную зависимость. В XV в. серебро играет значительную роль во взаимоотношениях между землевладельцами и крестьянами. Серебреник - это обедневший задолжавший крестьянин, обязанный расплатиться с землевладельцем под проценты или в счет будущей работы. I
Известно из источников «ростовое серебро», т. е. ссуженное под процент и погашаемое в рассрочку.
Встречается термин «серебро издельное», когда за него отрабатывали процент и долг, должника называли крестьянин- издельник.
Посаженный на землю работник с обязательством пахать на своего хозяина и взявший у хозяина деньги тоже назывался издельником, потому что он по договору садился на выполнение изделий, но вел и самостоятельное хозяйство. Иногда в понятие «издельного серебра» входила денежная рента с крестьян, т.е. под понятием «серебреник» скрывалось несколько категорий феодальнозависимых людей.
Развитие феодальных отношений увеличивало спрос на наемный труд, что привело к широкому использованию крестьян-половников. Это обедневшие крестьяне или «воленые», т. е. люди, лишенные средств производства. Иногда документы называют половников наймитами.
Половничество появилось во второй половине XV в. в связи с ростом товарно-денежных отношений и имущественным расслоением деревни. Землевладельцы принимали к себе половников, находя эту форму эксплуатации более выгодной.
Половник нанимался всегда на определенный срок, по окончании которого он мог уйти, погасив хозяину задолженность. Он мог работать и на своих лошадях. Хозяин кроме сделья получал половину урожая. Половина поля, предоставляемая половнику, есть ничто иное, как «заработная плата» за весь разнообразный труд половника.
В период образования Русского централизованного государства правовое положение феодальнозависимого населения особенно разнообразно. Кроме крестьян - серебреников, половников известна и такая категория крестьян, как деревенские бобыли. Для феодала бобыли были выгодны. Они всегда платили оброк деньгами. Бобыли, живущие на одном месте (деревне селе), связанные договором с одним господином, подчинялись , приказчику данного селения и составляли определенную организацию, во главе которой стоял бобыльский староста. Бобыльство - это одно из состояний феодальной зависимости. Бобыль, зависимый от своего господина человек, по договору получавший право жить «за господином» и тем самым освобожденный от наймита на обоюдных с господином условиях. Бобыля жили как на частновладельческих, так и на черных землях, правовое положение их было различным.
Итак, образование единого Русского государства явилось первым крупным этапом на пути всеобщего закрепощения крестьянства в общегосударственном масштабе. Судебник 1497 г. в ст. 57 введением Юрьева дня юридически оформил этот процесс.
Уголовное право и процесс в период Русского централизованного государства (по Судебнику 1497 и 1550 гг.)
Процесс образования Русского централизованного государства сопровождался ростом феодальной эксплуатации крестьянства и усилением классовой борьбы, которая выражалась в форме бегства от своих господ, убийстве отдельных владельцев и их тиунов, нападения на усадьбы помещиков и т. д. Поэтому Московское законодательство XV-XVI вв. не только усиливает уголовную репрессию, но н перестраивает органы суда н форму процесса.
Судебник 1497 г. дает новое понятие преступления, увеличивает число деяний, признаваемых господствующим классом уголовно наказуемыми. Под преступлением по Судебнику 1497 г. понималось «лихое дело», т. е. деяние, нарушающее интересы господствующего класса и государства.
В договоре Василия I с рязанским князем Федором Ольговичем 1402 г. читаем: «А где будешь хепя послан на наше лихо, а тамоти отослати».
Впервые в Судебнике выделяются виды преступлений. Политические преступления. К ним относится крамола. Под крамолой закон подразумевал измену родине, заговор, призыв к восстанию. Статья 9 Судебника, говоря о крамоле, выделяет таких преступников, как «подымщик» (подметчик), «зажигальщик»
Следовательно, ст. 9 говорит о наказаниях за преступления против государства, церкви. В ней ярко выражена воля законодателя: карать тех представителей эксплуатируемых масс, которые выражали свой протест против угнетавшего их строя.
Имущественные- преступления (разбой - как промысел, похищение чужого имущества (татьба), истребление или повреждение чужого имущества). Под разбоем в XV в. понималось открытое нападение, производимое обычно шапкой (ст. 8). Точного понятия разбоя и грабежа Судебник 1497 г. не дает. Часто под разбоем подразумевали хищение, сопровождающееся насилием и убийством. Судебник 1550 г. в ст. 25 вводит понятие грабежа как насильственного захвата собственности.
Тяжким преступлением считалось покушение на церковное имущество церковная тать. Церковь требовала от феодального государства беспощадной расправы с любыми посягательствами на ее добро: «.. А государю убойце и каромольнику, церковному татю ... живота не дати, казнити его смертной казнью» (ст. 9).
Похищение чужого имущества именуется Судебником тать бой. По Судебнику 1497 г. татьба подразделялась на простую и квалифицированную. Такое же деление краж существует и в Судебнике 1550 г. К квалифицированным видам кражи относилась кража церковная, головная, повторная кража, а также первая кража с поличным, совершенная «ведомым лихим человеком».
Под церковным татем понимается лицо, совершившее святотатство - деяние, так или иначе нарушающее права и интересы церкви, являющейся оплотом государства. Поэтому церковная татьба относилась к квалифицированным кражам и считалась одним из наиболее опасных преступлений.
Головная татьба относилась к наиболее опасным преступлениям, под этим термином понимали кражу холопов, воровство, сопровождавшееся убийством. Головник - убийца.
Перечень особо опасных преступлений замыкает поджог, имеется в виду поджог города с целью сдачи его врагу.
Все виды квалифицированных краж, как наиболее опасных преступлений, карались смертной казнью. .
Судебник различал воровство, подтвержденное непосредственно уликой (поличным) и установленное оговором «добрых людей».
Простая кража - это кража, совершаемая впервые, за это преступление предусматривалось новое наказание - торговая казнь.
Статьи 10-11 Судебника 1497 г. относят к числу отягчающих признаков преступного деяния рецидив, который выражался в том что если первая татьба наказывалась торговой казнью (ст. 40), то ст. 11 за совершение повторной кражи предусматривала смертную казнь, т. к. имелось в виду, что она совершалась профессионалом.
Судебник 1550 г. впервые вводит и различие между татьбой и мошенничеством. Статья 58 гласит: «... А мошеннику та же казнь, что и татю. А то на обманщике взыщет и доведут на него, ине у ищей иск пропал. А обманщику как его ни приведут, ино его бити кнутом, а иску не правити».
Итак, мошенничество в отличие от татьбы предполагало не тайное похищение имущества, а завладение им путем обмана или злоупотребления довернем. Введение нового состава было вызвано ростом внутреннего рынка, вследствие чего данное преступление получило большое распространение. Истцу не возмещался понесенный ущерб в случае изобличения мошенника. Последний нес уголовное наказание, что же касается гражданского иска, то законодатель запрещал его удовлетворение, тем самым предостерегая покупателей от излишней доверчивости на торгу.
Истребление или повреждение чужого имущества. По Судебнику 1497 г. к этому виду преступления относились: поджог двора или имущества, повреждение межевых знаков и др. В ст. 62 Судебника 1497 г. проводится четкое различие между феодальными владениями и крестьянскими землями. Нарушение границ земли великого князя, духовного или светского феодала каралось строже, чем нарушение границ крестьянских земель и, как правило, за них предусматривались телесные .наказания и денежные взыскания.
Преступления против личности. Убийство (душегубство) предусматривалось квалифицированное (убийство крестьянином своего господина): «А государственного убийце…, живота не дати, казнити его смертною казнею» (ст. 9 Судебника 1497 г. и ст. 61 Судебника 1550 г.).
Термин «государственный убийца» означает в данном случае не убийцу государя, а именно убийцу любого представителя господствующего класса. Введение этого понятия и установление высшей меры наказания для лиц, совершивших данное деяние, обусловливалось учащением случаев выступления против своих господ низшего сословия и необходимостью защиты предъявителей господствующего класса.
Простое убийство влекло за собой обязанность уплатить продажу (Судебник 1497 г. вводит понятие «добрых» и «лихих людей» и, если совершивший убийство был «ведомым лихим человеком», то он как и «государственный убийца», подлежит смертной казни (ст. 7, 8 Судебника 1497 г., ст. 12, 59 Судебника 1550г.).
Ябедничество означало злостную клевету. Статья 6 Судебника 1550 г. предусматривала новый состав преступления: ложное обвинение представителя власти в совершении им преступного деяния. Преступление против чести включало в себя оскорбление действием или словом, обесчестие.
Судебник 1497 г. в отличие- от «Русской Правды» закрепил: новый вид преступления - преступление против суда, впервые ввел ответственность должностных лиц за нарушение порядка судопроизводства. Так, ст. 19 устанавливала порядок отмены неправильного решения суда. Судья, виновный в разборе дела «не по суду», обязан был возместить сторонам понесенные ими расходы. Гарантируя судам отмену неправосудного решения, закон поднимал авторитет суда и тем самым боролся за укрепление государственной власти. Ответственность за лжесвидетельство в суде определяла ст. 67: «А который боярин или дьяк просудится, а обвинит кого ни по суду, бесхитростно или список подпишет и правовую грамоту даст, а истцом суд с 3 головье, а взятое отдати», т. е. на первом месте были интерес истца «обиженного», а вся тяжесть последствий неправового решения падала на судью. Он нес все материальные убытки; уплачивал истцу сполна всю сумму иска и возвращал в тройном размере все судебные издержки, понесенные истцом.
Статьи 33-34 запрещали представителям суда - надельщикам - брать посулы (взятки) за розыск преступника и за отпуск найденного преступника.
Преступления против суда нашли отражение и в Судебнике 1550 г., где различалось хитростное и бесхитростное неправосудие (ст. 2-5).
Уделяя большое внимание должностным преступлениям, Судебник 1550 г. стремился устранить из деятельности судебных органов те отрицательные моменты, которые мешали усилению царской власти, подрывали устои феодального общества и вносили разлад в деятельность самих судебных органов. В отличие от «Русской Правды» Судебники 1497 и 1550 гг. не только ввели новое понятие преступления, но и определяли количество деяний признаваемых преступными, а система наказаний за них носит устрашающий характер.
Система наказаний. Наказания по Судебникам 1497 и 1550гг. отличались своей неопределенностью, что открывало господствующему классу широкую возможность расправы.
Широкое применение получила смертная казнь. Она полагалась коромольнику - убийце своего господина, церковному, татю и подымщику, назначалась за повторную кражу, ябедничество, подделку документов. Смертная казнь осуществлялась публично и имела цель устрашения, часто при казни присутствовал и царь. Эта жестокая мера наказания осуществлялась через повешение, отсечение головы, утопление, четвертование. Подозреваемых в отравлении заставляли выпить яд.
Торговая казнь, как уже отмечалось, применялась за первую татьбу, нарушение межевых знаков и другие преступления. Публичное битье кнутом часто заканчивалось смертью. Все наказания свидетельствовали об усиленной защите собственности феодалов.
Кроме торговой казни применялось битье розгами и правеж. При правеже виновного били прутом по икрам ног в течение нескольких дней. Такое наказание применялось как мера взыскания для неисправных плательщиков, что называлось «править долги».
Статьи 8, 10 предусматривали применение продажи в сочетании с торговой или смертной казнью, а иногда с конфискацией имущества.
Тюремное заключение было введено Судебником 1550 г. в ст. 8, 10, 12, 55, но в них не ограничивался четко срок пребывания в тюрьме. Так, в ст. 55 записано: «Тать будет находиться в тюрьме до тех пор, доколе по нем порука будет». Такая неопределенность предполагала пожизненное заключение.
Кроме перечисленных наказаний практика того времени знала и такое наказание, как ссылка, которое применялось к представителям господствующего класса за неподчинение князю.
Уголовный процесс по Судебникам 1497 и 1550 гг.
В период сложившегося Русского централизованного государства суд не был отделен от органов власти и управления.
Судебник 1497 г. устанавливал виды судебных органов: государственные, духовные, вотчинные, помещичьи.
Великий князь рассматривал дела в качестве суда первой инстанции по отношению к жителям своего домена, а также являлся высшей апелляционной инстанцией по делам, решенным нижестоящими судами.
Боярская Дума являлась связующим звеном между судом великого князя и остальными судебными инстанциями.
Статья 1 Судебника 1497 г. впервые установила различие между судебной деятельностью главы государства - великого князя - и судебной деятельностью бояр. Суд осуществляли бояре или окольничие в присутствии государственного чиновника - дьяка. Появление дьяка на боярском суде означало ограничение боярских привилегий в области отправления правосудия.
Боярская Дума в качестве суда первой инстанции судила своих собственных членов, должностных лиц приказов и местных судей. В Боярскую Думу переходили дела от приказных судей обычно в двух случаях; когда между приказными судьями при решении дела не было единогласия или когда отсутствовали точные указания в законе. Жалобщика следует направить к тому судье, «которому люди приказаны ведати». Это давало возможность судьям во время судебных тяжб защищать позиции феодалов и отказывать крестьянам, ведущим с ними спор за землю, потому что они своевременно не искали управы.
Из всей судебной системы большинство дел разбиралось в приказах. Статья 2 устанавливала наличие определенной подсудности для различного рода дел.
Судебник 1550 г., выделяя приказы как основные судебные центральные органы, ввел статьи, определяющие порядок их деятельности, уточнил внутренний распорядок судебного производства (ст. 28, 29), указал на строгое хранение документов судебного делопроизводства в помещении приказа: «... Держать те дела у себя за своею печатью».
На местах судебная власть принадлежала наместникам и волостелям. Первые могли решать все дела и применять все наказания. Вторые не имели права применять смертные казни без доклада центральной власти (ст. 43 Судебника 1497 г.). Эта статья запрещала должностным лицам наместничьего управления отпускать на свободу «татя и душегуба» и принимать «без доклада какие-либо решения в отношении лихих людей». Статья 38 Судебника 1497 г. требует, чтобы в суде наместников и волостелей участвовали представители местного населения.
Дальнейшее развитие система местных судов получила в Судебнике 1550 г. Статьи 62-75 целиком регламентировали наместническое управление, в них ясно видна тенденция - организация контроля над местным управлением в общегосударственном масштабе. Новым в Судебнике 1550 г. в сравнении с Судебником 1497 г. явилось постановление (ст. 64), лишившее наместников их судебных прав в отношении детей боярских, оставляя для суда над ними лишь узкий круг уголовных дел, связанных с убийством и разбоем.
Подсудности, духовных судов подлежали духовенство, крестьяне, находящиеся в распоряжении церковных и монастырских феодалов (ст. 59 Судебника 1497г. и ст. 91 Судебника 1550г.).
К ведению духовных судов относился также разбор брачных и семейных дел, отношения между родителями и детьми, «преступлений в недрах семейного союза нравственных наследственных дел». Из подсудности духовных судов были изъяты важные уголовные дела, а также дела, совершенные лицами, подлежащими разной подсудности. Такие дела разбирались местным судом, состоявшим из представителей обоих судов, которым были подсудны спорящие: «А будет простой человек с церковным ино суд опчий» (ст. 59 Судебника 1497 г.). Закон устанавливал, что гражданские дела духовенства и патронируемых церковью людей рассматривал церковный суд, а уголовные преступления были подсудны государственным судебным органам.
Таким образом, судебные органы Русского государства в XV-XVI вв. были разнообразны. Судебники 1497 и 1550 гг. постепенно ограничивали компетенцию духовных, вотчинных и помещичьих судов, расширяя при этом функции государственных судебных органов и подчиняя им все остальные суды, что способствовало укреплению Русского централизованного государства.
Основные черты судопроизводства
В процессе централизации судебного аппарата был введен специальный штат судебных работников, которые назывались недельщиками и доводчиками и помогали суду и сторонам привлекать обвиняемых к суду, разыскивать и доставлять их на суд, добывать доказательства.
За отправление обязанностей недельщик и пристав получали вознаграждение от заинтересованной стороны. Статьи 28 - 30 Судебника 1497 г. подробно регламентировали размер вознаграждения, если цена иска превосходила затраты, необходимые для посылки пристава за ответчиком, то дьяк подписывал приставную грамоту". Пристав получал двойное вознаграждение, если ему поручалось не просто доставить обвиняемого в суд, но и провести расследование дела. Статьи 33-36 запрещали недельщикам брать посулы (взятки).
В отличие от «Русской Правды» Судебник 1497 г. признавал право обращения в суд всех, в том числе и холопов.
Судебники 1497 и 1550 гг. установили целый ряд судебных пошлин: за обращение в суд (ст. 3 Судебника 1497 г., ст. 8 Судебника 1550 г.). Чем выше была судебная инстанция, тем больше был размер судебной пошлины.
При состязательном процессе (ст. 52) Судебник 1497 г. предоставлял право выставлять за себя наймита, ими часто были холопы по делам своих господ.
Сторона, возбуждавшая дело, именовалась челобитчик, а обвиняемая - ответчик. За отсрочку дела в суде (ст. 26 Судебника, 1497 г.) платилась дополнительная пошлина.
Неявка ответчика в суд влекла за собой признание его вины. Статья 63 Судебника 1497 г. впервые установила срок исковой давности по делам о земельных спорах (от 3-х до 6-ти лет).
В судебном процессе широко использовались показания свидетелей (послушество) и в ст. 67 говорилось, что «послухом не видев не послушествовати . ..».
В Судебнике 1497 г. в ст. 48 предусматривалась замена послухов «полем».
Широко использовались письменные доказательства, которые подразделялись на договорные акты (заемные, служилые кабалы, купчие и т. д.) и официальные акты, выдававшиеся от имени государства (жалованные грамоты, судебные решения и др.).
Одной из особенностей Судебника 1497 г. являлось то, что он содержал постановления, свидетельствующие о возникновении новой формы процесса - розыска, или сыска.
При розыскном процессе дело начиналось по инициативе самого государства или по сговору кого-либо со стороны - «добрых людей». Явка ответчика в суд зависела уже не от соглашения сторон, а от государства, которое осуществляло доставку обвиняемого в суд через «зазывные грамоты». При следственном процессе состязание сторон заменялось допросом обвиняемого.
Закон предписывал вести допрос преступника бесхитростно, сообщая о показаниях обвиняемого великому князю или судье н не допуская оговора со стороны допрашиваемого. Недельщику запрещалось отдавать на поруки находящегося под стражей преступника без разрешения высшего судьи. Для этого процесса характерен повальный обыск, очная ставка, а также освидетельствование и осмотр места происшествия и пытка. По Судебнику 1497 г. пытка была одним из основных способов выяснения обстоятельств дела при производстве дел розыском. Ее цель вынудить собственное признание, и ст. 34. Судебника. 1497 г. устанавливала в. обязанность недельщика при расследовании дел о татьбе производить арест «и пытку татей».
Судебник 1550 г. так же, как и Судебник 1497 г., придавал большое значение следственному процессу (ст. 52), указывая, что розыскной процесс начинается с задержания преступника с поличным,
Власти задерживали проезжих подозрительных людей, «необычайных» и «незнаемых», которые оказались «неименно и непутно».
Согласно правилам розыскного процесса, чтобы признать подследственного полностью виновным, требовалось наличие двух-трех доказательств. Признание под пыткой считалось царицей доказательств.
Приговоры и решения при розыскном процессе не подлежали обжалованию и приводились в исполнение судебными органами.
Наличие в Судебнике в основном норм уголовного и уголовно-процессуального права обусловливалось тем, что в процессе централизации государства обострялись классовые противоречия, и Судебник усиливал репрессии в отношении нарушителей устоев феодального права путем расширения круга деяний, признаваемых преступными.
Создание этого памятника русского права было непосредственно связано с, дальнейшим развитием феодально-крепостнических отношений в России. К этому времени сложились основные черты барщинного хозяйства. Вотчинная земля делилась на барскую и крестьянскую, и крестьянин, лично зависимый от помещика, работал на него.
Увеличение земельных наделов феодалов приводило к усилению эксплуатации крестьян. Имела место и внутрифеодальная борьба между помещиками и вотчинниками из-за крепостных крестьян. Монопольное право владения крестьянами закреплялось в Соборном Уложении 1649 г. за всеми категориями служилых чинов по отечеству. Феодальное землевладение лежало в основе всей государственности, начиная от царя и кончая губными целовальниками. Уложение обращает главное внимание на дворянство как на господствующий военно-служилый землевладельческий класс: почти половина всех статей прямо или косвенно касается его интересов и отношений.
Соборное Уложение детально регламентировало правовое положение вотчин и поместий, законодательно закрепило пути их сближения, разрешило обмен вотчин на поместья, продажу поместий и вотчин, расширило принципы института наследования.
Соборное Уложение сыграло большую роль в развитии руcского права - оно явилось итогом развития права Московской Руси. Это был первый печатный кодекс. Он превосходит предшествующие памятники русского права, во-первых, своим содержанием, во-вторых, в нем дана определенная систематика многих норм права по предметам, в-третьих, в Уложении 1649 г. выражены коренные интересы господствующего класса, в-четвертых, это крупная веха на пути развития феодально-вотчинного и поместного прав и создания единого права феодальной поземельной собственности. Наконец, Уложение узаконило целую систему документальных оснований крепостной зависимости и сыска беглых крестьян и включило обширный свод законов холопьего права.
Уложение не отменяло личной неволи во имя свободы, а личную свободу превращало в неволю во имя государственного интереса. Будучи действующим сводом права своего времени. Уложение 1649 г. являлось вместе с тем и крупным памятником юридической мысли. Оно отразило поступательные, тенденции развития феодального общества начальный этап перехода, от сословно-представительной монархии к абсолютизму и закрепило образование единой формы феодальной земельной собственности.
Источниками Соборного Уложения 1649 г. послужили: 1. Церковные постановления и выписки из Кормчей книги; 2. Византийское право; 3. Судебники 1497 и 1550 гг.; 4. Указы прежних великих государей и царей, боярские приговоры; 5. Указные книги Московских приказов (особенно Земского, Разбойного); 6 Некоторые выписки из Литовского статуса 1588 г.
Уложение состоит из 25 глав и 967 статей. Соборное Уложение 1649 г., выражая интересы класса феодалов-крепостников, в первую очередь, удовлетворило требованиям служилого населения дворянства, закрепляя за ними право владеть землей и крепостными крестьянами. Вопросы связанные с окончательным закрепощением всех слоев крестьянства, полным лишением их прав в общественно-политическом и имущественном положении, в основном сосредоточены в гл. 11 «Суд о крестьянах», а также в ряде других глав. Глава 21 содержит статьи о преступлениях и наказаниях за них.
Анализ Уложения показывает, что ко времени его составления уголовное право достигло высокого развития.
Так, уголовная ответственность ставилась в зависимость от субъективного отношения ответчика к содеянному (гл. 10 ст. 223-228). За одни виды преступления предусматривалась гражданская санкция, а за другие - уголовная. Одним из обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, была необходимая оборона или крайняя необходимость (гл. 10 ст. 283, 201), которые исключали ответственность вне зависимости от се соразмерности. Наказание повышалось при наличии квалифицирующих обстоятельств (гл. 21 ст. 12, 25, 90). Широко применялись имущественные наказания, которые состояли в конфискации вотчин, поместий, движимого имущества, убавке оклада и т. д.
Соборное Уложение - это крупнейший памятник права периода феодализма по кругу регулируемых отношений.
К середине XVII в. обнаружились крупные сдвиги в экономике русского государства. Однако в основе общественной жизни по-прежнему был феодальный способ производства. Наличие барщины, рост натуральных и денежных оброков с крестьян; стремительное расширение дворянского землевладения - все это тяжелым бременем ложилось на плечи крестьян и способствовало усилению классовой борьбы. Вот в такой обстановке и появилось на свет Соборное Уложение царя Алексея Михайловича - кодекс крепостничества.
В XVI в. широкое распространение получила поместная система, тесно связанная с барщиной, что способствовало усилению эксплуатации различных групп зависимого крестьянства. Увеличилось число побегов крестьян и холопов, возросли случаи насильственной запашки крестьянами земель и порубки лесов феодалов. Участились случаи прямого убийства крестьянами отдельных феодалов.
В официальных документах середины века настойчиво звучали жалобы на увеличение числа «разбойников», которые нападали на помещичьи деревни, уничтожали документы, где закреплялись права феодалов на земли и крестьян. Соборное Уложение 1649 г., выполняя требования дворянства, специально ввело гл. 11 «Суд о крестьянах», в которой были отменены урочные лета, сыск беглых крестьян стал бессрочным. Статьи 1, 2 гл. 11 гласили, что бежавший крестьянин разыскивался в течение всей жизни и возвращался вместе с детьми. За прием беглых устанавливалась санкция по 10 руб. в год за каждого крестьянина в пользу истца. Крестьянин по своему положению приближается все более и более к холопам. Статья 13 гл. 11 предоставила феодалу право разлучать родителей и детей, крепостных. Статьи 3,9, 34 гл. 11 указывают также на бесправие крестьян: «...Мужья дочерей, сестер и племянниц беглого крестьянина, не принадлежащие его законному хозяину, остаются у своего вотчинника или помещика».
В ст. 34 был ярко выражен взгляд на крестьянина как на вещь: «...Принадлежность его к тому или иному владельцу решалась жребием, проигравший помещик вознаграждался деньгами».
В ст. 7, 24, 34 гл. II проявляется тенденция к превращению личности крестьянина в товар.
«Если вотчинник купил вотчину вместе с беглыми крестьянами, которые должны быть возвращены их собственнику, то покупатель вправе требовать с продавца возмещения убытка. Убыток же не возмещается передачей покупателю равноценного «имущества» - крестьян продавца вотчины. Крестьянин становится таким товаром, на который установлена твердая цена - 4 руб., а имущество в среднем оценивалось в 5 руб. Из этого положения исходил суд, если невозможно было вернуть, крестьянина или его имущество на натуре или доказать его фактическую стоимость.
Статьи 10, 23 гл. 11 устанавливают ответственность за прием беглых крестьян, бежавших после Соборного Уложения 1649 г.
Землевладельцы, принимавшие беглых, были обязаны не только вернуть их, но и уплатить законному владельцу крестьян определенную сумму. При этом устанавливается судебный порядок («по суду и сыску») разрешения споров о возвращении крестьян.
Кроме гл. 11 «Суд о крестьянах», бесправное положение крестьян узаконено н другими статьями Уложения (ст. 94, 122, 235, 251,262 гл. 10, ст. 7 гл. 13, ст. 9, 14, 15, 37 гл. 19. ст. 47, 71 гл. 21, ст. 7 гл. 21). Эти статьи являются свидетельством полной зависимости крестьян от своих феодалов-землевладельцев.
«За убийство крестьянина феодал подвергался тюремному заключению, а в качестве возмещения убытков пострадавшему от потери крестьянина феодалу он отдавал из своего хозяйства лучшего крестьянина с женой и детьми».
По Соборному Уложению 1649 г. крестьянин окончательно был превращен в собственность владельца, который мог распоряжаться трудом, имуществом, самой личностью крестьянина и даже его семьей (ст. 18 гл. 11).
При изучении правового положения крестьян нужно иметь в виду, что Уложение, не вмешиваясь во многие отношения феодалов с крестьянами, оставляет полный простор для произвола вотчинников и помещиков. Так, например, в Уложении нет норм, регламентировавших размер крестьянских повинностей.
Законодательные нормы о крестьянах представлены в 17-ти наиболее важных разделах Уложения, о чем свидетельствует табл. 1.
Итак, 111 статей в 17 главах Уложения упоминают о крестьянах. Уложение вводит специальную гл. 20 «О кабальных холопах».
Институт холопства ведет свое начало со времени Древнерусского феодального государства. В «Русской Правде», Судебнике 1497 г. Царском Судебнике 1550 г. имеются упоминания о холопах.
Соборное Уложение сохраняет деление холопов на полных, докладных, старинных и кабальных, отличавшихся степенью зависимости. Все холопы, кроме кабальных, были «крепки» своим господам .в течение всей жизни и с семьей переходили по наследству родственникам умершего холоповладельца.
Основным источником пополнения кабальных холопов были незакрепощенные элементы общества. В статьях 7, 8, 16, 25 гл. 20 говорится этом. Купленные татары также пополняли холопов.
Вместе с тем Уложение строго регламентировало источники пополнения кабального холопства.
Так, кабала оформлялась только с 15 лет (ст. 20 гл. 20). Запрещалось закабалять верстанных и неверстанных детей боярских (ст. 2 гл. 20).
Кабальные холопы находились в зависимости у своих господ в течение срока, установленного кабальной грамотой. Дети кабального холопа по наследству не передавались.
Уложение 1649 г. всесторонне регламентировало процесс оформления зависимости по служилой кабале. Холопий приказ обязан был строго проверять место рождения, происхождение и род занятий холопов.
Лицу, ставшему кабальным холопом, выплачивалось «жалование» (ст. 78 гл. 20). Особенностью правового положения кабального холопа была зависимость от господина до его смерти (ст. 63 гл. 20). Запрещалось включать кабальных холопов в грамоты, передать их в приданое или по завещанию (ст. 61 гл. 20).
Экономической основой бесправия холопов в отличие от крестьян было отсутствие у них собственности.
Если в Уложении с крестьянами неразрывно связано понятие о «животах» (возврат крестьянина из бегов вместе с животами), то в отношении холопов это понятие предусматривало платье, в котором бежал холоп от господина (ст. 93 гл. 20). «А кто у кого поймается за холопа, и на том холопе за платье приведет его в Холопий приказ... то поличное платье отдавати истцом, а по суду и по сыску меж им указ учинить».
Уложение всесторонне регламентировало процесс оформления зависимости по служилой кабале и не создавало исключения из правил наследования кабальных холопов применением к ним старого принципа: по холопу - раба, по рабе - холоп (ст. 31 гл. 20). Брак кабального холопа на вольной женщине делал ее холопкой по мужу (ст. 85 гл. 20).
В процессе становления и развития Русского централизованного государства складывалось сословие посадских людей, живших на государевой земле и несших повинности в пользу государства. Посад был особой сферой приложения феодального права.
Соборное Уложение 1649 г. впервые в истории русского феодального законодательства посвятило посаду и посадским людям специальную главу 19. Они платили в пользу государя оброк с дворов, лавок, которыми владели, я несли ряд других повинностей, выражавшихся в постройке городских укреплений в предоставлении лошадей для гоньбы и т. д. Часть улиц и домов в посадах принадлежала частным, духовным и светским лицам - все эти слободы носили название белых слобод, или белых мест. Они освобождались от царского тягла, т. е. находились в привилегированном положении по сравнению с посадским тягловым населением.
Соборное Уложение урегулировало правовое положение посадского населения и прежде всего прикрепило его к данному посаду.
«Если дочь посадского человека или вдова уйдет из посада и выйдет замуж за кабального человека или крестьянина..., то они вместо с мужем и детьми возвращаются в посад и зачисляются в тягло (ст. 38 гл. 19). Статьи 94-97 гл. 19 определяли порядок возвращения в тяглое состояние посадских людей, а ст. 35-36 - правила ведения посадскими людьми торговых операций в городах.
Итак, закон о прикреплении посадских людей к посаду с запрещением его покидать получил в Уложении законченное выражение.
Посад замыкался в сословные рамки, неприкосновенность которых гарантировалась законом.
Главное внимание в Уложении уделялось закреплению привилегированного положения феодалов, четко представлена феодальная иерархия (ст. 91,93гл. 10) и зависимость от нее поместного оклада. Глава 16 «О поместных землях» расширила права дворян, сделав первый шаг в уравнивании прав владельцев поместий и вотчин.
Статья 2 гл. 16 устанавливала право обмена поместий на вотчину только с согласия царя: Обмен поместий различных качеств не влек за собой денежной компенсации.
Закон предлагал расписать «меновые поместья» по «полюбовному челобитью» (ст. 3 гл. 16).
В статье 8 гл. 16 говорилось, что в случае старости, болезни увечья, право пользования поместьем передавалось сыновьям если они несли военную службу: иногда по усмотрению царя поместье жаловалось в пожизненное пользование.
Основанием получения поместного владения являлась служба государю (военная, административная и т. д.).
В развитии правового статуса поместья особое значение имел прожиток, т.е. часть поместья, выделяемая после смерти его владельца на содержание вдовы, дочерей, престарелых родителей, несовершеннолетних детей. Матери или жены дворян, погибших на войне, получали на содержание поместье, которой подлежало передаче детям (ст. 22 гл. 16). Закреплялось право на дополнительное поместье за военную службу (ст. 24 гл. 16). Определялся размер поместий, получаемых вдовой и дочерью на содержание, в зависимости от обстоятельств смерти дворянина (ст. 30-32 гл. 16). Следовательно, Уложение 1649 г. содержит целый комплекс правовых норм, связанных с наследованием поместья.
Интересна ст. 17 гл. 16, в которой говорилось, что оставшаяся после родителей дочь владела поместьем,. полученным ею на свое содержание до замужества, после чего она передавала свое поместье мужу в качестве приданого.
Одним из оснований прекращения права дворянина на поместье по Соборному Уложению являлось длительное (свыше 10 лет) пребывание в плену, (ст. 29 гл. 16), но по возвращении из плена он вправе был требовать поместье назад.
За провинности или преступление поместье у дворянина отбиралось и передавалось другому (ст. 38 гл. 16). Поместье после смерти его владельца (ст. 58 гл. 16) делилось поровну между наследниками: женой и детьми. Другой разновидностью феодальной собственности на землю было вотчинное землевладение и в Уложении 1649 г. ее правовому положению отведена специальная глава 17.
Вотчина, как более ранняя форма феодального землевладения постепенно утратила свое привилегированное положение, она уже не являлась пожизненным землевладением, а зависела от воли царя. Важнейшей стороной правового статуса вотчинного землевладения было право наследования вотчин.
Вотчинники не имели права отчуждать свои земли церкви. Родовые и купленные вотчины не наследовались бездетной вдовой умершего вотчинника (ст. 1 гл. 17), она имела право получить в наследство после мужа только купленные им вотчины. Вотчины по Уложению 1649 г. наследовали сыновья, дочери - только после смерти братьев (ст. 2 гл. 17). Могли наследовать и родственники по боковой линии. При наследовании вотчины двумя-тремя и более сыновьями право на наследство принадлежало всем в равной мере. Право на отчуждение вотчины также принадлежало в равной мере всем ее наследникам. Таким путем закон защищал права на вотчины несовершеннолетних совладельцев.
Купленная вотчина, полученная вдовой по наследству отдельно от детей, считалась ее собственностью (ст. 6-7 гл. 17). Статьи 16-17 гл. 17 Соборного Уложения узаконили правовое положение землевладельцев жалованных вотчин.
Владельцы вотчин, так же как и владельцы поместий, за совершенное преступление -- измену, лишались права владения ими (ст. 25-26 гл. 17). но вотчинник мог продать родовую вотчину и обладал правом на все виды отчуждения.
Всякие сделки купли-продажи вотчины оформлялись путем записи в книгах поместного приказа, в противном случае сделки считались недействительными (ст. 34-36 гл. 17). Если же сделки совершались обманным путем в обход закона, то вотчинник подлежал публичному наказанию кнутом.
Владеть вотчинами могли дворяне и их дети, как находящиеся на службе у царя, так и служившие высшему духовенству (ст.37 гл. 17).
Статья 42 гл. 17 Соборного Уложения запрещала завещать продавать или закладывать родовые, выслуженные или купленные вотчины монастырям или духовенству, что свидетельствовало об ограничении церковного землевладения.
Гражданское право
В Соборном Уложении 1649 г. большое внимание уделяло защите форм феодального землевладения (гл. 16, 17).
В ст.196 - 197 гл. 10 развиваются нормы о залоге. Так, в случае нарушения залогодержателем срока хранения вещи в залоге, собственность на нее переходила к залогодателю. При этом разница в сумме займа и заложенной вещи не учитывалась.
При невыплате долга взыскивалось имущество, при несостоятельности должник выдавался кредитору с головой. Наследники отвечали за долги наследователя (ст. -132, 207 гл. 10).
Все договоры оформлялись в письменном виде (ст. 246-250 гл. 10), устанавливались формы совершения разного рода сделок. Крупная сделка составлялась площадным подъячим, менее крупные заключались домашним способом и подписывались сторонами. Предусматривалась ответственность (ст. 251-253 гл. 10) за составление подложной крепости, сделки по принуждению, попытки ложного обвинения в принуждении к сделке.
Договор по займу (ст. 254-260 гл. 10) предусматривал взыскание процентов, но лишал их судебной защиты. Срок исковой давности определялся в 15 лет, частичная уплата прерывала давность.
Статьи 189-192 гл. 10 закрепляли договор поклажи.
Впервые ст. 193 гл. 10 регламентировала договор подряда подрядчик отвечал за материал, взятый у заказчика. В Соборном Уложении содержатся и нормы семейно-брачных отношений. Закон допускал заключение брака не более трех раз, последующих юридических последствий не влекли.
Статьи 189-192 гл. 10 закрепляли договор поклажи. Неравными были права и ответственность родителей и детей. Жена по Уложению могла быть отдана мужем в услужение, записана в кабалу. Дети, убившие родителей, карались смертной казнью «безо всякой пощады», а убийство родителями детей каралось тюремным заключением на год (ст. 3 гл. 22).
Уголовное право по Соборному Уложению 1649 г.
В Уложении 1649 г, было дано более широкое, понятие преступлению. Под ним понималось всякое сопротивление царской воле нарушение предписании и правопорядка, установленного государством. Разграничивалась суть уголовного преступления и гражданского правонарушения.
Глава 3 предусматривала ответственность за преступления против церкви, что ранее было объектом церковного законодательства.
Виды преступлений
Особое внимание в Уложении уделено преступлениям против церкви (гл. 1), носителя идеологии крепостнического строя. На понятие преступления большое влияние оказывала церковь, которая в преступлении видела нарушение божеского закона. В Уложении впервые были подробно разработаны составы преступных деяний против религии. Статья 1 определила понятие богохульства, т. е. Оскорбление веры, которое влекло за собой квалифицированную смертную казнь через сожжение. Данная мера наказания была введена впервые. Помимо нее статьями 2 - 7 гл. 1 предусматривалось применение торговой казни, битье кнутом, тюремное заключение.
Усиливалась ответственность за государственные преступления. Так, ст. 1 гл. 2 «О государевой чести» установила высшую меру наказания (смертную казнь) даже за умысел, направленный против жизни и здоровья государя, если кто «начнет рать собирать».
Жестоко врались изменники, (ст. 3-7). К ним применялась квалифицированная смертная казнь (сожжение) с конфискацией имущества. Ответственности подлежали и члены семьи изменника, если они знали о его преступлении.
«А будет кто умышленном и изменою город зажжет... сжечь без всякого милосердия. А жены и дети изменников про тое их измену ведал и казнити смертию». Распространение уголовной ответственности на членов семьи в случаях, если они являлись соучастниками преступления, было известно еще древнерусскому законодательству.
Дела о государственных преступлениях начинались не по инициативе стороны, а по доносу (извету). Конфискация имущества применялась как дополнительное наказание. В связи с тем, что измена часто имела место преимущественно со стороны крупных феодалов, ст.13 гл.2 предоставляла крестьянам и слугам право доносить на своих господ в случае совершения ими государственного преступления. Впервые за убийство изменника (ст.15 гл. 2) вводилось вознаграждение.
Преступления против порядка управления. Статьи 1-3 гл. 3 устанавливали штраф за оскорбление людей царского двора, за нарушение порядка. Поддерживая исключительную охрану частной собственности и, особенно, собственности государя, ст. Уложения предусматривала ответственность за ловлю рыбы государственных прудах: «Наказание учинять, что государь укажет». Глава 4 определяла смертную казнь за все подложные документы и подделку печатей.
Соборное Уложение 1649 г. выделило в особую главу преступления против финансовых прав, подделку монет и нарушение монопольных прав государства. С XVI в. чеканка монет была сосредоточена в руках государства и объявлялась государственной монополией, что и повлекло повышение ответственности. По отношению к фальшивомонетчикам устанавливалось наказание - залитие горла расплавленным металлом (ст. 1 гл. 5) Состав данного преступления в Уложении появился впервые.
Неуплата таможенных пошлин наказывалась штрафом, контрабанда -указами 1662 и 1681 гг. - смертной казнью. Впервые в русском законодательстве была выделена глава о борьбе с кормчеством как подрывом финансового положения государства. Статья 1 гл. 25 предусматривала штраф за незаконное изготовление вина и его продажу, незаконное содержали питьевых заведений (ст. 9). Статья 11 гл. 25 устанавливала ответственность за покупку и продажу табака. Следовательно, нормы права Соборного Уложения способствовали укреплению монополии государства.
Как и Судебники 1497 и 1550 гг. Соборное Уложение 1649 г. определяло ответственность за преступления против судебной власти, тем самым повышая авторитет судебных органов. Статья 106 гл. 10 предусматривала двойную ответственность за рушение порядка в суде: «Кто судью обесчестит непригожи словом или ранит, или убьет до смерти, то казнить смертной казнью».
Строго карались проступки против правил судопроизводства, за лжеприсягу, которая рассматривалась как двойное престуление: «Клянущемуся во лжи язык урезати». Наказанию подлежали ябедничество, крамольничество. Таким образом, государство стремилось взять в свои руки главнейшие части производства суда и превратить его из частной тяжьбы в государственный организованный суд.
Преступления против жизни. В Соборном Уложении убийств делились на умышленные и неумышленные. Умышленные убийства наказывались смертной казнью, неумышленные - кнутом или тюремным заключением.
Умышленным, или квалифицированным преступлением считалось убийство родителей детьми (ст. 1-2 гл. 22), тогда как убийство сына или дочери родителями, влекло лишь тюремное заключение на 1 год и церковное покаяние: «А будет отец или мать сына или дочь убьет до смерти и их за то посадити в тюрьму...» (ст.Згл.22).
Убийство мужа женой расценивалось как квалифицированное преступление: «А учинит жена мужу смертное убийство, или скормит его отравою, то ее живу скопати в землю и держать ее в земле пока не умрет» (ст. 14 гл. 22).
Убийство, совершенное в состоянии опьянения, рассматривалось как умышленное и не влекло смягчения наказания.
Впервые в законодательстве Уложение выделяет как квалифицированное убийство путем отравления (ст. 23 гл. 23). Квалифицированным убийством считалось убийство господина слугою. Даже покушение на господина наказывалось отсечением руки. «А будет чей-нибудь человек помыслет смертное убийство на него, кому он служит или против него вымет оружие-отсечь руку» (ст.8 гл. 22).
В Уложении говорится о неосторожных убийствах (ст. 18, 20 , гл. 22), необходимой обороне (ст. 200, 201 гл. 10). Интересно, что закон снимал ответственность со слуги при защите своего господина (ст. 21 гл. 22).
Строго карались преступления против здоровья и чести: «А будет такой же наругатель кого-нибудь звать к себе на двор, учнет бити ослопом или кнутом... и с суда сыщется про то допряма и такому поругателю за такое дело учинити жестокое наказание (ст. 11 гл. 22).
В ст. 198 гл. 10 дается понятие соучастия и необходимой обороны. Впервые закон выделял главных исполнителей преступления и их соучастников (ст. 20 гл. 10). Соучастники за убийство и нанесение тяжких телесных повреждений отвечали в меньшей степени, чем главный исполнитель. Преступлением против чести считалось оскорбление словом. А при необходимой обороне исключалась ответственность вне зависимости от ее соразмерности нападению и своевременности. Увеличивалось наказание за оскорбление женщины.
Преступления против имущества. В Соборном Уложении 1949 г. наиболее подробно были разработаны нормы ответственности за имущественные преступления, под которыми понималось тайное похищение имущества и задержка с поличным.
Статьи 74 - 75 гл. 21 определяли порядок допроса и наказания за совершение кражи. Уложение вводило обязательную пытку при обвинении в первой татьбе, специальное тюремное заключение за первую татьбу, тогда как по Судебнику 1550 г. пытка применялась только при повторной татьбе. Вводится язычная молка (обвинение других в разбое, сделанное под пыткой обвиняемым в первые полгода после поимки и содержания в тюрьме).
Уложение не назначало за вторую татьбу смертную казнь в отличие от ст. 56 Судебника 1550 г. Впервые этим памятником права вводится отрезание уха, что было и своеобразным клеймением преступников, которые находились под особым контролем судебных властей. Статья 19 гл. 21 вводила ответственность за укрывательство людей, у которых отрезаны уши (штраф 10 руб.).
Делается попытка дать понятие мошенничеству как захвату чужого имущества (например, срывание шапок - ст. 15 гл. 211 карманная кража - ст. 11 гл. 21).
Тяжким преступлением против личности Уложение считало разбой и татьбу. Под разбоем понималось действие, сопряженное с применением насилия против личности, с использованием оружия или орудий нападения (ст. 16-18 гл. 21). Это было открытое нападение, которое, как правило, совершалось группой, шайкой. Определение разбоя было тесно связано с понятием рецидива (ст. 16-18 гл. 21), так как за первый разбой устанавливалось тюремное заключение «до государева указа», а за повторный разбой - смертная казнь (ст. 10 гл. 21). Разбой чаще совершался профессионалами: «А будет кто ратные люди едучи на государеву службу... станут грабити и учинят смертное убийство или женскому полу насильство... то назначается смертная казнь, а за иное всякое насильство и за грабеж чинить .наказание смотря по вине».
В статьях 12-14 гл. 21 четко определялись квалифицированные виды краж: кража, совершенная в 3-й раз; кража, сопровождающаяся убийством; кража, совершенная в церкви; кража холопов. За все квалифицированные виды кражи виновные подвергались смертной казни.
Наказания по Соборному Уложению 1649 г. носили устрашающий характер и содержали принцип идеального талиона, т. е. в составе наказания воспроизводился состав преступления. Так, поджог карался сожжением (ст. 228 гл. 10), причинение увечья влекло за собой изувечивающие наказания: «А кто будет над кем-нибудь мучительское надругательство учинить, отсечет руку или ногу, или нос обрежет... и за такое его нарушительство самому ему то же учинити» (ст. 10 гл. 22).
По этому же принципу определялось наказание лжедоносчикам. Статья 17 гл. 2 гласила, что в случае ложного доноса ответчик подвергался тому же наказанию, которое должен был понести оговоренный (аналогичны ст. 30 гл. 7, ст. 9, 17, 107, 133, 171 гл. 10).
Интересно и то, что наказание обычно направлялось на поражение того органа, которым совершалось преступление: урезание языка за богохульство, урезание носа и ноздрей за употребление табака (ст. 16 гл. 25).
Наказание имело цель устрашения, «чтобы на то смотря другим неповадно было так делать». Государство преследовало и извлечение материальных выгод из наказания преступника:
конфискацию имущества, денежные взыскания, использование труда преступников.
Для уголовных санкции была характерна неопределенность. Например «учинить наказание, что государь укажет» или «учинить наказание смотря по вине», «посадить в тюрьму до государеву указу». Такая форма санкций ставила личность преступника в полное подчинение от правительственной, судебной и исполнительной власти и носила ярко классовый характер.
Виды наказаний
Смертная казнь. По Уложению она предусматривалась в 60 статьях и делилась на квалифицированную и простую. К простой смертной казни относились отсечение головы топором на плахе, повешение на виселице или на дереве. Последнее наказание, известное еще в Древней Руси, в Уложении упоминается только в одной статье (ст. 20 гл. 7). Оно применялось за измену в военное время. Повешению предшествовала полная конфискация имущества. Утопление применялось в случаях массовых казней.
К квалифицированной смертной казни относились четвертование, залитие горла расплавленным металлом по отношению к фальшивомонетчикам (ст. 2 гл. 5), закапывание в землю жены, которая учинит своему мужу смертное убийство или скормит его отравою» (ст. 14 гл. 22), сожжение на костре (в основном применялось за преступление против церкви). Телесные наказания были двух видов: изувечивающие - отсечение рук, ног, пальцев (ст. 10 гл. 22), отрезание ушей за кражу ( в конце XVII в. это наказание, стали применять к беглым ссыльным из Сибири), отрезание языка (ст. 10 гл. 14), вырезание ноздрей и отрезание языка за употребление табака (ст. 16 гл. 25), клеймение воров; Болезненные - битье кнутом (оно упоминается в 140 статьях Соборного Уложения) и батогами. Лишение свободы - тюремное заключение, которое было срочным (от 1-го дня до 4-х лет) или бессрочным («до государева указа»). По Уложению арестантов ведено «из тюрьмы вынимая посылать в кандалах работать на всякие изделия, где государь укажет» (ст. 9, 10, 16 гл. 21).
Ссылка. Как наказание возникла из потока и разграбления, по «Русской Правде», часто это наказание являлось дополнительным к основному. Ссылка имела важное значение как колонизационное средство в период расширения Русского государства. Чтобы удержать ссыльных от побегов, их отправляли вместе с женами и детьми.
Имущественные наказания. К ним относилась конфискация общая (за политические преступления, разбой и др.) и специальная (отбирание имущества за различные правонарушения).
Штрафы в пользу пострадавших. Лишение чести и прав, впервые предусматривалось Уложением, к ним относилась выдача с головою, опала, которая выражалась в том, что знатному запрещалось в царский двор въезжать, жить только в деревне, в лишении чина, заключении в тюрьму.
Отстранение от должности за преступления на службе. Выговор в практике судебных приговоров иногда объявлялся виновным во взятках, злоупотреблениях но службе и других правонарушениях.
Соборное Уложение 1649 г. уделяло большое внимание вопросам судопроизводства, усиливая ответственность за преступления против суда (ст. 106 гл. 10, ст. 27 гл. 11, ст. 10 гл. 14). Оно предусматривало уголовную ответственность за незаконные действия, направленные против суда, за ложное обвинение судьи в неправильности ведения дела, лжеприсягу. Уложение регламентировало порядок работы судей в приказах и на местах, допускало отвод судей сторонами (ст.,3, 4 гл. 10) до судебного разбирательства.
Основанием для возбуждения гражданского дела служила исковая челобитная потерпевшей стороны (ст. 108 гл. 10). Для вызова сторон в суд из приказа выдавались зазывные грамоты. Устанавливался недельный срок для решения дел и взыскания иска (ст. 109-111 гл. 10). Важным элементом судебного доказательства была общая ссылка на одних свидетелей. Если ответчик не являлся в суд после третьей грамоты, то он проигрывал дело, а сумма сыска взыскивалась с него или с поручителя. Стороны могли помириться до судебного разбирательства, но от уплаты судебных пошлин не освобождались.
Судебное рассмотрение дела вершилось по ст. 10, 15, 21-24, 112, 121, 123 гл. 10. Под вершением понималось решение суда, т.е. приговор и его исполнение, а гл. 15 Уложения так и называлась « О вершенных делах».
В отличие от Судебников 1497 и 1550 гг. по Уложению 1649 г. государство полностью брало судебную инициативу в свои руки, установив две формы судебного процесса - состязательный я розыскной. Сыск применялся в основном по политическим преступлениям и когда преступления совершались «лихими людьми». Статья 49 гл. 21 предусматривала изменение подсудности в случае перехода дела от состязательного процесса к розыску.
Уложение 1649 г. ввело некоторые ограничения к показанию свидетелей: «нельзя свидетельствовать по слуху» (ст. 172 гл. 10), «нельзя свидетельствовать жене против мужа» (ст. 177 гл. 10). Ценность свидетельских показаний определялась в зависимости от социального положения свидетеля.
В делах о татьбе и разбое примирение сторон запрещалось законом и ст. 31 гл. 21 установила ответственность за примирение с татями и разбойниками. Вводился повальный обыск (ст. 162 гл. 10) и число опрашиваемых не ограничивалось. Результаты повального обыска оценивались по формальным признакам, т. е. по показаниям опрошенных людей и по принципу большинства, по его результаты разрешалось оспаривать. Ложные показания и отказ от показаний наказывались в уголовном порядке. Кроме повального обыска предусматривался и опрос отдельных людей (ст. 33 гл. 18). Повальный обыск применялся в основном по искам недвижимого имущества и о беглых крестьянах (ст. 108 гл. 20). Одним из главных элементов розыскного процесса были обыск и пытка (ст. 48, 51, 58 гл. 21). Пытка как причинение физических страданий проводилась с целью полного признания в преступлении. Пытка и обыск как средства дознания тесно взаимодействовали и дополняли друг друга. Очная ставка была составной частью розыска по государственным делам (ст. 16 гл. 2).
Доказательство, за которым признавалась большая сила, являлось поличное, т.е. обнаружение у подозреваемого краденой вещи. Изымать поличное следовало с приставом и с понятыми (ст. 87 гл. 21).
Помимо известных ранее видов доказательств Уложение большое внимание уделяло письменными доказательствами В ст. 189-191 гл. 10 говорилось, что все сделки заключались в письменном виде под страхом потери права обращения в суд. Все это вызвало необходимость создания нотариальных контор. Первыми нотариусами были площадные подъячие в Москве и городах (ст. 246-250 гл. 10).
В суде был введен протокол или судебный список. Статья 21 гл. 10 запрещала обращаться в суд самого государя без разбора дела в соответствующем приказе, т. е. апелляция не получила широкого развития. Суд выносил приговор (вершение) (ст. 8- 10 гл. 10), исполнение решения состояло в применении наказания и удовлетворении прав выигравшего процесс. Статьями 266, 268, 269 гл. 10 регламентировалась заключительная стадия гражданского процесса - исполнение судебного решения. «Если должник не может расплатиться, то его имущество подлежало продаже для уплаты долга». Младшие служилые и тяглые люди могли выдаваться за долги головою. Выдача головою означала работу на кредитора до отработки долга. Статья 104 гл. 21 учреждала жестокое наказание судьям за неприменение суровых законов к людям, совершившим кражи и разбои: «А будет в городах кто воеводы и приказные люди или губные старосты воров из тюрем выпускать без государеву указу и ссылается кто допряма... за то чинити жестокое наказание».
По делам, производившимся в порядке обвинительного процесса, судьи после подачи челобитной (вызывали ответчика. Для этого дьяк посылал «зазывную память» ответчику через пристава. С обеих сторон брал «ставочные, поручные записи». Статьи 124-131 гл. 10 подробно регламентировали порядок сбора различных судебных пошлин. За утайку пошлин должностными лицами последние привлекались к уголовному наказанию. Таким образом Уложение упорядочивало сбор пошлин и поступление их в казну. Статьи 31, 79-80 гл. 21 были направлены на сосредоточение особо опасных дел в руках государства и установление ответственности за самочинную расправу. Мерой пресечения могла быть и тюрьма.
Уложение 1649 г. отразило развитие феодального общества, закрепило образование единой формы феодальной земельной собственности, систему суда, внесло существенные изменения в процессуальное право. Оно впервые в истории русского законодательства закрепило статус власти царя в условиях перехода от сословно- представительной монархии к абсолютизму. В нем законодательно закреплено право собственности, жизни и здоровья людей, государства и особы царя, систематизированы правовые понятия, которые отсутствовали в предшествующем законодательстве.

Глава 14. Сословный строй. Феодальная Аристократия. Служилые сословия
Происходит дальнейшее юридическое оформление сословий (обязанностей и привилегий). Правящий класс достаточно четко делится на феодальную аристократию (бояр) и служилое сословие (дворян). Экономической базой первой группы являлось вотчинное землевладение, второй - поместное землевладение. Вотчина была наследственной собственностью, поместье давалось на срок и под условием службы. Как правило, вотчины по своим размерам превосходили поместные дачи. Помещики, получавшие землю на срок и в ограниченном количестве стремились более интенсивно эксплуатировать их и проживающих на них крестьян. Крестьянские отходы происходили чаще из поместий в вотчины, между вотчинниками и помещиками шла борьба за рабочие руки.
В середине XVI в. происходит первая попытка юридически уравнять вотчину с поместьем: устанавливается единый порядок государственной (военной) службы. С определенных размеров земельных угодий (независимо от их вида - вотчины или поместья) их хозяева обязывались выставлять одинаковое число экипированных и вооруженных людей. Принцип служебности распространялся на оба феодальных сословия (боярство и дворянство). Одновременно расширяются права владельцев поместий: даются разрешения на обмен поместья на вотчину, на передачу поместья в приданое, на наследование поместий, с XVII в. поместья царским указом могут преобразовываться в вотчины.
Консолидация феодального сословия сопровождалась закреплением его привилегий: монопольного права владеть землей, освобождения от повинностей, преимуществ в судебном процессе и в праве занимать чиновничьи должности.
{'ородское население в XVII в. получает устойчивое наименование "посадские люди". Сложилась определенная иерархия: гости и гостиная сотня (купцы, торгующие за рубежами государства), суконная сотня, черные сотни (средние, мелкие и розничные торговцы) и слободы (ремесленные кварталы и цехи). Представители гостей, гостиной и суконной сотен наделялись существенными привилегиями, освобождались от ряда податей и повинностей.
Значительная часть дворов в городе принадлежала духовным и светским феодалам, освобождаясь от государственного "тягла" (прямая государева подать, стрелецкая подать, ямские деньги и др.) и называлась "белыми слободами". Они представляли серьезную конкуренцию посаду, переманивая, из "черных слобод" квалифицированную рабочую силу. Поэтому горожане неоднократно ставили вопрос о возвращении в посад ушедших людей и заложенных "белолистцами" городских имуществ.
Соборное Уложение 1649 г. в основном решило эту проблему, закрепив монопольное право посада на ремесло и торговлю, включив в государственное "тягло" "белые слободы", и возвратив в посад ушедших тяглецов. Вместе с тем за посадом было закреплено все его население, переход из посада в посад запрещался.
Прикрепление крестьян к земле началось значительно раньше. Первым юридическим актом в этом направлении стала ст. 57 Судебника 1497 г., установившая правило "Юрьева дня" (Определенный и очень ограниченный срок перехода, уплата "пожилого"). Это положение было развито в Судебнике 1550 г. С 1581 г. вводятся "заповедные лета", в течение которых даже установленный переход крестьян запрещался. Составлявшиеся в 50 - 90 гг. XVI в. писцовые книги стали документальным Основанием в процессе прикрепления крестьян с конца XVI в. начали издаваться указы об "урочных летах", устанавливавшие сроки сыска и возвращения беглых крестьян (5 - 15 лет). Заключительным актом процесса закрепощения стало Соборное Уложение 1649 г., отменявшее "урочные лета" и устанавливавшее бессрочность сыска. Закон определял наказания для укрывателей беглых крестьян и распространял правило о прикреплении на все категории крестьян.
Прикрепление развивалось двумя путями: внеэкономическим и экономическим (кабальным). В ХУ в. существовало две основных категории крестьян: старожильиы и новоприходцы. Первые вели свое хозяйство и в полном объеме несли свои повинности, составляя основу феодального хозяйства. Феодал стремился закрепить их за собой, предотвратить переход к другому хозяину. Вторые, как вновь прибывшие, не могли полностью нести бремя повинностей и пользовались определенными льготами, получали займы и кредиты. Их зависимость от хозяина была долговой, кабальной. По форме зависимости крестьянин мог быть половником (работать за половину урожая) или серебряником (работать за проценты).
Внеэкономическая зависимость наиболее в чистом виде проявлялась в институте холопства. Последнее значительно видоизменилось со времен Русской Правды: ограничиваются источники холопства (отменяется холопство по городскому ключничеству, запрещается холопить "детей боярских"), учащаются случаи отпуска холопов на волю. Закон отграничивал поступление в холопство (самопродажа, ключничество) от поступления в кабалу.
Развитие кабального холопства (в отличие от полного кабальный холоп не мог передаваться по завещанию, его дети не становились холопами) привело к уравниванию статуса холопов с крепостными.

Глава 15. Государственный строй сословно-представительной монархии
С 1547 г. при Иване IV Грозном глава государства стал носить официальный титул царя, государя и великого князя Московского, передаваемый по наследству.
В своей деятельности он опирался на Боярскую думу постоянно действовавшую при царе. В 1549 г. в ее составе была учреждена "Избранная дума" ("Избранная рада") из доверенных лиц. Подготовку материалов для думы осуществлял целый штат профессиональных чиновников, связанных с приказами.
Особое место в системе государственных органов занимали Земские соборы, проводившиеся с середины ХVIв. до середины XVII в. Их созыв объявлялся царской грамотой. В состав Собора входили: Боярская дума, "Освященный собор" (церковные иерархи) и выборные от дворянства и посадов.
Духовная и светская аристократия представляла элиту общества, царь в решении важнейших вопросов не мог обойтись без ее участия. Дворянство составляло основу царского войска и бюрократического аппарата, являлось главным служилым сословием. Верхушка посадского населения была главным источником денежных доходов для казны. Этими основными функциями обменяется присутствие представителей всех трех социальных групп в Соборе. Противоречия, существовавшие между ними, позволяли монархической власти балансировать и усиливаться.
Земские соборы решали основные вопросы внешней и внутренней политики, законодательства, финансов, государственного строительства. Вопросы обсуждались по сословиям ("по палатам"), но принимались всем составом Собора.
Сословно-представительными органами на местах (в середине XVI в.) стали земские и губные избы. Учреждение этих органов ограничивало и заменяло систему кормлений: выборные самоуправляющиеся избы приняли на себя финансово-налоговую (земские) и полицейско-судебную (губные) функции. Компетенция этих органов закреплялось в губных грамотах и земских уставных грамотах, подписываемых царем, их штат состоял из "лучших людей", сотских, пятидесятских, старост, целовальников и дьяков.
Деятельность земских и губных изб контролировалась различными отраслевыми приказами, число которых возрастало (наряду с новыми отраслевыми - Разбойный, Стрелецкий - появились новые территориальные - Нижегородский, Казанский, Сибирский приказы). Происходила достаточно частая реорганизация приказной системы, поочередное разукрупнение или слияние приказов. В работе этих органов вырабатывался настоящий бюрократический стиль: жесткое подчинение (по вертикали) и строгое руководство инструкциям и предписаниям (по горизонтали). В XVII в. происходит реорганизации местного управления: земские, губные избы и городовые приказчики стали подчиняться назначаемым из центра воеводам, принявшим на себя административные, полицейские и военные функции. Воеводы опирались на специально созданный аппарат (приказная изба) из дьяков, приставов и приказчиков.

Глава 16. Правовая политика самодержавной монархии в XVI в.
Государственная централизация потребовала проведения ряда реформ в административной, финансовой и военной областях. Складывание приказно-воеводской системы управления означало централизацию всего управления и ликвидацию остатков дворцово-вотчинной системы. Важное место заняла финансовая реформа: уже в 30 гг. XVI в. вся денежная система была сосредоточена в руках государства. По пути унификации финансовой системы шла государственная податная политика (введение "посошной" системы обложения, т.е. установление единых критериев обложения: земельного угодья, численности поголовья скота и т. п.). В конце XVI в. была произведена опись земельных угодий и определено число окладных единиц ("сох"). Вводился целый ряд прямых ("кормленный откуп", "пятина" с движимого имущества, ямские, пищальные деньги) и косвенных (таможенный, соляной, кабацкий) налогов и сборов. Была установлена единая торговая пошлина - 5 % к цене товара.
Военная реформа связывалась с идеей обязательной дворянской службы. Служилые люди получали плату в форме поместных наделов. Дворянство составляло костяк вооруженных сил. В их состав входили: "боевые холопы", которых приводили на службу те же дворяне, ополченцы (из крестьян и посадских), казаки, стрельцы и другие профессиональные военные, служащие по найму. С начала XVII в. появляются регулярные подразделения "нового строя": рейтары, пушкари, драгуны. На службу в русскую армию поступают иностранцы.
Церковь в XV - XVII вв. являлась одним из крупнейших землевладельцев. В начале XVI в. была сделана попытка ограничить рост церковно-монастырского землевладения, в середине века (Стоглавый собор 1551 г.) был поставлен вопрос о секуляризации церковных земель. Практические результаты не были значительными: была проведена только частичная конфискация монастырских земель в отдельных регионах и произведено ограничение наследственных (по завещанию) вкладов вотчин в монастыри. В 1580 г. монастырям запрещается покупать вотчины у служилых людей, принимать их в заклад и на "помин души". Наиболее ощутимым ограничением стала закрепленная в Соборном Уложении ликвидация "белых" монастырских патриарших, митрополичьих и архиерейских слобод в городах.
Вместе с тем политическая роль церкви возрастала: в 1589 г. в России учреждается патриаршество и русская церковь получает полную самостоятельность. Особое положение церкви отразилось в статьях Соборного Уложения: впервые в светской кодификации предусматривалась ответственность за церковные преступления (они стояли на первом месте в кодексе). Принятие на себя государством дел, ранее относящихся к церковной юрисдикции, означало ограничение последней.
Решительным политическим актом самодержавной власти стала "опричнина" (1565 - 1572 гг.). Иван IV предпринял попытку подавить оппозиционное боярство и утвердить центральную власть. Вся территория государства была разделена на "опричнину" и "земщину", такое деление было чрезвычайным, подчиненным политическим целям и не опиравшимся на традиционную территориально-административную структуру. Были также сформированы особые вооруженные подразделения (опричники), составившие ударную силу и репрессивный механизм опричнины. В этих условиях сложилась особо жесткая уголовно-правовая и уголовно-процессуальная практика.

Глава 17. Развитие русского феодального права
Основными источниками общерусского права в XV -XVII вв. были: великое княжеское (царское) законодательство (жалованные, указные, духовные грамоты и указы), "приговоры" Боярской думы, постановления Земских соборов, отраслевые распоряжения приказов.
Создаются новые сложные формы законодательства - общерусские кодексы (Судебники, Соборное Уложение), указные (уставные), в которых систематизировались нормы, не вошедшие в основной текст книги Судебников. Были сформированы Уставная книга Разбойного приказа, указные книги Поместного и Земского приказов. "Новоуказные статьи" стали промежуточным этапом кодификации русского права в период между Судебниками и Соборным Уложением (первая половина XVII в.).
Все большее место в системе источников права начинают занимать разного рода частные акты. - духовные грамоты, договоры ("ряды"), акты, закрепляющие собственность на землю и др. В XV - XVI вв. гражданско-правовые отношения постепенно выделяются в особую сферу и их регулирование осуществляется специальными нормами, включенными в различного рода сборники (грамоты, судебники и пр.). Нормы гражданского права одновременно отражали и регламентировали процесс развития товарно-денежных и обменных отношений, а также отношений феодальной эксплуатации, основывающейся на различных формах земельной собственности (вотчинной и поместной).
Субъектами этих отношения являлись как частные, так и коллективные (община, монастыри и др.) лица. Субъекты гражданского права должны были удовлетворять определенным требованиям, таким как достижение установленного возраста, социальное и имущественное положение.
Основными способами приобретения вещных прав считались захват (оккупация), давность, находка, договор и пожалование. Наиболее сложный характер носили имущественные права, связанные с приобретением и передачей недвижимой собственности. Так, пожалование земли представляло собой сложный комплекс юридических действий (выдача жалованной грамоты, запись в приказной книге, "обыск", заключавшийся в публичном отмере земли). Раздачу земли осуществляли уполномоченные на то приказы.
Договор в XV - XVI вв. являлся одним из самых распространенных способов приобретения прав на имущество. Широкое распространение получает письменная форма сделок, оттесняющая на второй план свидетельские показания. Договорные грамоты в сделках о недвижимости приобретали законную силу после их завершения в официальной инстанции, контроль государства за этой процедурой усилился после введения писцовых книг.
Основными формами земельной собственности были вотчина (наследственное землевладение) и поместье (условное землевладение). Вотчины делились на несколько видов в соответствии с характером субъектов (дворцовые, государственные, церковные, частновладельческие) и способами их приобретения (родовые, выслуженные, купленные).
Для родовых вотчин устанавливался особый порядок приобретения и отчуждения: предполагалось, что эти сделки осуществляются с согласия всего рода. Но к XVI в. родовые права на имущество стали ограничиваться главным образом правом родового выкупа и правом родового наследования. Первоначально право родового выкупа распространялось только на имущества, отчужденные посредством возмездных сделок: купли-продажи, залога, мены и лишь позднее стало распространяться на безвозмездные сделки с родовыми имуществами (дарение, завещание и др.).
Что касается купленных вотчин, субъектом собственности здесь являлась семья (муж и жена). Предполагалось, что они приобретены супругами совместно и на их общие средства. Правовой статус жалованной вотчины зависел от ряда конкретных факторов. Чаще всего круг правомочий вотчинника определялся в жалованной грамоте. Она являлась и формальным подтверждением его законных прав на имущество. В целом же на практике пожалованные вотчины приравнивались к купленным.
Поместные наделы жаловались из княжеских (дворцовых) земель лицам, непосредственно связанным с княжеским дворцом и службой князю ("слугам под дворским", княжим мужам, дворянам). Термин "поместье" впервые был использован в Судебнике 1497 г. и вошел в обиход для обозначения особого вида условного землевладения, выдаваемого за выполнение государственной службы. Поскольку поместье выдавалось за самые различные виды службы, возникла необходимость введения определенного эквивалента для оценки этих заслуг.
Размер поместного оклада, которые пересчитывался в денежной форме, определялся прежде всего объемом возложенных на помещика государственных обязанностей. Объектом поместного землевладения являлись не только пахотные земли, но и рыбные, охотничьи угодья, городские дворы и т.п. Постепенное истощение земельного фонда, предназначенного для поместных раздач, заставило государство соответственно увеличивать денежную долю поместного оклада за счет сокращения земельных наделов.
Первоначальным обязательным условием пользования поместьем была реальная служба, начинавшаяся для дворян с пятнадцатилетнего возраста. Поступивший на службу сын помещика "припускался" к пользовании землей, но при отставке отца поместье поступало к нему же на оброк, вплоть до его совершеннолетия. С середины ХУ1 в. этот порядок несколько меняется - поместье оставалось в пользовании отставника-помещика до тех пор, пока его сыновья не достигали нужного возраста: вместе с тем к наследованию поместья стали допускаться и родственники по боковой линии. Женщины не участвовали в наследовании поместий, наделяясь землей только в форме пенсионных выплат, размеры которых поначалу устанавливались государством произвольно, а с XVI в. - нормировано.
Обязательственное право XV - XVI вв. развивалось по линии постепенной замены личностной ответственности по договорам имущественной ответственностью. Так, при заключении договора займа закон запрещал должникам служить в хозяйстве кредиторов. Прослеживаются попытки законодателя по-новому рассматривать и договор личного найма, долгое время бывший источником личной кабальной зависимости для нанимающихся.
.Однако, недостаточно определенное положение физического лица в законодательстве сказалось на перенесении ответственности по обязательствам с конкретных лиц, принимающих их, на третьих лиц, прежде всего на членов семьи: так, супруг отвечал по обязательствам другого супруга, отец - по обязательствам детей, дети - за отца. Перенесение ответственности допускалось также от господина на его людей, слуг и крестьян.
Закон предусматривал ситуации, когда третьи лица должны были вступать в обязательство, заменяя собой действительных участников отношения. Так, судья или дьяк, получившие взятку от ответчика при рассмотрении судебного дела, сами переходили в положение ответчиков по данному делу и на них возлагались все соответствующие обязательства.
Законодательству были известны случаи добровольной замены в обязательстве одного лица другим: кредитор имел право передать третьему лицу полученную от должника кабалу, пометив на ней акт передачи. Такая передача осуществлялась без согласия должника, но сам он мог передать свои обязательства третьим лицам только с согласия кредитора.
Близким к сфере обязательственных отношений был институт залога (здесь, однако, происходила не передача обязательства, а передача прав на имущество). Залог по русскому праву ХУ-ХУ1 вв. выражался в переходе на залогополучателя прав владения и пользования имуществом залогодателя, но без полного перехода права собственности на вещь. С процедурной точки зрения залог отличался от купли-продажи еще тем, что закладная могла превратиться в купчую не в момент заключения договора, а только в момент истечения его сроков, при просрочке. Само право налогополучателя пользоваться заложенной вещью также возникало не из существа залогового отношения, а из специально оговоренного условия о процентах.
Одним из важнейших условий при заключении договора являлась свобода воли и волеизъявления договаривающихся сторон, однако это условие часто не выдерживалось как практикой, так и законодательством. Вместе с тем закон предоставлял стороне, воля которой была ущемлена, возможность оспорить такую сделку в течение короткого срока. Закон признавал недействительной сделку, заключенную в состоянии опьянения или под действием обмана. Само понятие обмана довольно подробно определялось в законе, причем преимущественно с уголовно-правовой точки зрения: мог быть установлен обман в отношении тождественности лица, заключившего сделку, права заключать эту сделку, относительно самого предмета сделки.
До середины XVI в. преобладающей формой заключения договоров оставалось устное соглашение. Допускалось судебное разбирательство по договорам, заключенным "без кабалы", т.е. письменно не зафиксированным и опиравшимся на свидетельские показания и ордалий (судебный поединок). К концу века все большее значение стала приобретать письменная форма сделок (кабала). Кабала подписывалась собственноручно обязующимися сторонами, а в случае их неграмотности, их духовными отцами или родственниками (братьями и племянниками, но не сыновьями). Постепенно возникала и крепостная (нотариальная) форма сделок, первоначально используемая только в договорах, связанных с продажей некоторых вещей или с кабальными служилыми обязательствами (ст.20 Судебника 1497 г.).
Прекращение обязательства связывалось либо с его исполнителем, либо с неисполнением в установленные сроки, в некоторых случаях - со смертью одной из сторон. Как правило, срок исполнения оговаривался сторонами при заключении договора: при особых обстоятельствах он мог быть продлен распоряжением представителя власти. Так лицам, пострадавшим от разбоя, выдавались "полетные грамоты", в которых устанавливалась отсрочка платежей по долгам, причем для должников положение менялось и в том случае, если в числе пострадавших оказывался и их кредитор.
Внешняя форма обязательства оказывала существенное влияние на его содержание: так, договор мены, один из самых древних, стал широко использоваться в сделках с недвижимостью, когда наметилась тенденция к сближению вотчинного и поместного землевладения. Под видом этой сделки в ХУ1 в. стали маскировать реальные сделки купли-продажи и дарения после того, как они были запрещены с целью ограничить процесс сосредоточения земель в руках церкви.
Купля-продажа недвижимости была связана с целым рядом условностей и ограничений. Так лицо, владевшее имуществом на праве условного землевладения, могло отчуждать его не иначе, как с согласия действительного собственника вещи ("с докладу"). Право родового выкупа также существовало и в течение длительного времени ограничивало право собственности покупателя, приобретшего родовую вотчину (наследники продавца могли в течение 40 лет выкупить его приобретение обратно в "род").
В сфере наследственного права в XV - XVI вв. наблюдается тенденция к постепенному расширению круга наследников и правомочий наследодателя. Наследники по завещанию могли предъявлять иски и отвечать по обязательствам наследодателя только при наличии оформленного завещания, подтверждающего эти обязательства ("доклады" и "записи"). Наследники же по закону искали и отвечали по таким обязательствам "без докладу" и "без записи".
По сравнению с предыдущим периодом в праве наследования стала намечаться большая свобода воли завещателя: завещание мог сделать любой член семьи. Такая индивидуализация воли наследодателя требовала соблюдения письменной форм завещания. Эта форма становится обязательной при завещании имущества сторонним лицам, не наследующим по закону.
Завещание утверждалось "рукоположительством" послухов и дьяка.
В XV - XVI вв. основной круг наследников по закону включал сыновей вместе с вдовой. При этом в наследовании участвовали не все сыновья, а лишь те, которые оставались на момент смерти отца в его хозяйстве и доме. Братья получали равные доли наследства и имущества, отвечая по отцовским обязательствам (от лица всей семьи) и расплачивались по ним из общей наследственной массы.
При наличии сыновей дочери устранялись от наследования недвижимости (ст.60 Судебника 1497 г.), однако в рассматриваемый период они постепенно начинают допускаться к законному наследованию вотчин. Прежде всего, приданое дочерям комплектовалось как "часть на прожиток" - выделялось из комплекса родовой недвижимости. Первоначально эта доля отрезалась только от государственных земель, находившихся во владении отца, т.е. поместий.
Законодательство дифференцировано подходило к вопросу наследования женщинами недвижимого имущества.
Строго проводился принцип недопущения вдов к наследованию родовых вотчин. При отсутствии у вдовы сыновей вотчины передаются родственникам умершего (по нисходящей и боковой линиям).
С выслуженными вотчинами дело обстояло несколько иначе: в XV - XVI вв. практика приравнивала их к купленным, в связи с чем допускался их переход во владение пережившей супруги. В случае второго брака вдова теряла права на вотчину, зато ее новому мужу выделялась земля в поместье. На купленные (в том числе и у казны) вотчины вдовы имели право собственности.
Распоряжение "крестьянскими землями" было ограничено целым рядом факторов, одним из важнейших была община. Она осуществляла передел (обмен) земельных наделов, распределяла тяжесть налогообложения и повинностей, могла стать наследницей имущества, контролировала договорные и обязательственные отношения своих членов. Земельные наделы передавались по наследству сыновьям, но распоряжение ими было ограничено земельными правами общины.

Глава 18. Судебники XV-XVI вв. как памятники права
В первом общероссийском ("великокняжеском") Судебнике 1497 г. нашли применение нормы Русской Правды, обычного права, судебной практики и литовского законодательства. Главной целью Судебника были распространение юрисдикции великого князя на всю территорию централизованного государства, ликвидация правовых суверенитетов отдельных земель, уделов и областей.
К моменту принятия Судебника далеко не все отношения регулировались централизованно. Учреждая свои судебные инстанции, московская власть некоторое время вынуждена была идти на компромиссы: наряду с центральными судебными учреждениями и разъездными судами, создавались смешанные ("смесные") суды, состоявшие из представителей центра и мест.
Если Русская Правда была сводом обычных норм и судебных прецедентов и своеобразным пособием для поиска нравственной и юридической истины ("правды"), то Судебник стал прежде всего "инструкцией" для организации судебного процесса ("суда").
В Судебнике 1550г. ("царском") расширяется круг регулируемых центральной властью вопросов, проводится определенно выраженная социальная направленность наказания, усиливаются черты розыскного процесса. Регламентация охватывает сферы уголовно-правовых и имущественных отношений.
Закрепляется сословный принцип наказаний и одновременно с этим расширяется круг субъектов преступления - в него включаются холопы. Значительно определеннее устанавливаются в законе субъективные признаки преступления, разрабатываются виды вины.
Под преступлением судебники понимают не только нанесение материального или морального ущерба, "обиду". На первый план выдвигается защита существующего социального и правового порядка, преступление - это прежде всего нарушение установленных норм, предписаний и вместе с тем, воли государя, которая неразрывно связывалась с интересами государства.
Усиление центральной власти обусловило развитие форм внесудебной, внеправовой расправы. Практика выработала такую своеобразную форму судебного процесса, как "облихование" (ст.52 Судебника 1550 г.): если подозреваемого обвиняли в том, что он "ведомо лихой человек", этого было достаточно для применения к нему пытки. Обвинение предъявляли 15-20 человек "лучших людей", детей боярских, дворян, представителей верхушки посада или крестьянской общины. Очевиден был внеправовой и социально ориентированный характер этой процедуры.
"Облихование" порождало особого субъекта - "лихого человека", его появление в деле придавало особую значимость данному составу преступления. К "лихим", т.е. особо опасным делам относились разбой, грабеж, поджог, убийство ("душегубство"), особые виды татьбы. Появляется понятие "крамола", т.е. антигосударственного деяния. В него, кроме перечисленных видов особо тяжких преступлений, включались также заговоры и мятежи. Таким образом, можно констатировать появление в законе понятия государственного преступления, которое было неизвестно Русской Правде.
К этому виду примыкает группа должностных преступлений и преступлений против порядка управления и суда: взятка ("посул"), вынесение заведомо несправедливого решения, казнокрадство. Развитие денежной системы породило такой состав преступления, как фальшивомонетничество (чеканка, подделка, фальсификация денег). Эти новые для законодателя составы связывались с ростом бюрократического аппарата.
В группе преступлений против личности выделяются квалифицированные виды убийства ("государский убийца", разбойный убийца), оскорбление действием и словом. В группе имущественных преступлений много внимания было уделено татьбе, в которой также выделялись квалифицированные виды: церковная, "головная" (похищение людей) татьба, неограниченные юридически друг от друга грабеж и разбой (открытое хищение имущества).
Система наказаний по судебникам усложняется, формируются новые цели наказания: основными становятся устрашение и изоляция преступника. Целью властей становится демонстрация их всесилия над обвиняемым, над его душой и телом. Процедура казни превращается в своего рода спектакль, появляются новые виды казней и наказаний. Для наказаний стали характерными жестокость и неопределенность их формулировки (что также служило целям устрашения). Высшей мерой наказания была смертная казнь, которая могла быть отменена помилованием со стороны государя.
Телесные наказания применялись как основной или дополнительный вид. Наиболее распространенным видом была торговая
казнь, т.е. битье кнутом на торговой площади. Членовредительные наказания (урезание ушей, языка, клеймение) лишь начинали вводиться в период судебников. Кроме задач устрашения, эти виды наказаний выполняли важную символическую функцию (выделение преступника из общей массы, "обозначение" его).
В качестве дополнительных наказаний часто применялись штрафы и денежные взыскания. Как самостоятельный вид имущественная санкция применялась в случаях оскорбления и бесчестья (ст.26 Судебника 1550г., как дополнительный - в целом ряде случаев (должностные преступления, нарушение прав собственника, земельные споры и т.д.). Размер штрафа варьировался в зависимости от тяжести поступка и статуса потерпевшего. В судебном процессе различаются две формы. Первая (состязательный процесс) используется при ведении гражданских и менее тяжких уголовных дел. Здесь широко использовались свидетельские показания, присяга, ордалий (в форме судебного поединка). Вторая процессуальная форма (розыскной процесс) применялась в наиболее серьезных уголовных делах (государственные преступления, убийства, разбой и др.), причем их круг постепенно расширялся. Сущность розыскного ("инквизиционного") процесса заключалась в следующем: дело начиналось по инициативе государственного органа или должностного лица, в ходе разбирательства особую роль играли такие доказательства как поимка с поличным или собственное признание. Для получения последнего применялась пытка. В качестве другой новой процессуальной меры использовался "повальный обыск", т.е. массированный допрос местного населения с целью выявить очевидцев преступления и провести процедуру "облихования".
В состязательном судебном процессе использовался широкий набор процессуальных документов: вызов в суд осуществлялся посредством "челобитной", "приставной" или "срочной" грамоты. В судебном заседании стороны подавали "ставочные челобитные", заявляя о своем присутствии. По решенному делу суд выдавал "правовую грамоту", с выдачей которой иск прекращался.
В розыскном процессе дело начиналось с издания "зазывной грамоты" или "погонной грамоты", в которых содержалось предписание властям задержать и доставить в суд обвиняемого. Судоговорение здесь было свернуто, основными формами розыска стали: допросы, очные ставки, пытка. По приговору суда "облихованный", но не признавший своей вины преступник, мог быть подвергнут тюремному заключению на неопределенный срок.
Решенное дело не могло вторично рассматриваться в том же суде. В высшую инстанцию дело переходило "по докладу" или "по жалобе", допускался только апелляционный характер пересмотра (т.е. дело рассматривалось заново). Судебная система состояла из ряда инстанций) суд наместников (волостей, воевод), 2) приказной суд, 3) суд Боярской думы или великого князя.
Параллельно действовали церковные и вотчинные сохранялась практика "смешанных" судов.

Глава 19. Церковная организация и церковное право XV-XVII вв.
В XV в. церковь была важным фактором в процессе объединения русских земель вокруг Москвы и укрепления централизованного государства. В новой системе власти она заняла соответствующее место. Сложилась система органов церковного управления: епископаты, епархии, приходы. С 1589 г. в России было учреждено патриаршество, что усилило притязания церкви на политическую власть. Они вылились в конфликты патриарха Никона с царем Алексеем Михайловичем, а на более широком уровне - в расколе, столкновении старых и новых политических позиций церкви.
Высший церковный орган ("Освященный Собор") в полном составе входил в "верхнюю палату" Земского собора. Духовенство, как особое сословие наделялось рядом привилегий и льгот: освобождением от податей, телесных наказаний и повинностей.
Церковь в лице своих организаций являлось субъектом земельной собственности, вокруг которой уже с XVI в. разгорелась серьезная борьба. С этой собственностью было связано большое число людей: управляющих, крестьян, холопов, проживающих на церковных землях. Все они подпадали под юрисдикцию церковных властей. До принятия Соборного Уложения 1649г. все дела, относящиеся к ним, рассматривались на основании канонического права и в церковном суде. Под эту же юрисдикцию подпадали дела о преступлениях против нравственности, бракоразводные дела, субъектами которых могли быть представители любых социальных групп.
Власть патриарха опиралась на подчиненных церковным организациям людей, особый статус монастырей, являвшихся крупными землевладельцами, на участие представителей церкви в сословно-представительных органах власти и управления. Церковные приказы, ведавшие вопросами управления церковным хозяйством и людьми, составляли бюрократическую основу этой власти.
Церковь в своей деятельности опиралась на целую систему норм церковного права, содержащихся в Кормчей книге, Правосудье митрополичьем и Стоглаве (сборнике постановлений церковного Собора 1551 г.).
Семейное право в XV - XVI вв. в значительной мере основывалось на нормах обычного права и подвергалось сильному воздействию канонического (церковного) права. Юридические последствия мог иметь только церковный брак. Для его заключения требовалось согласие родителей, а для крепостных согласие их хозяев. Стоглав определял брачный возраст: для мужчин - 15 лет, а для женщин 12 лет. "Домострой" (свод этических правил и обычаев) и Стоглав закрепляли власть мужа над женой и отца над детьми. Устанавливалась общность имущества супругов, но закон запрещал мужу распоряжаться приданым жены без ее согласия. Влияние обычая сказывалось на такой особенности имущественных отношений супругов, как семейная общность имущества. При этом общее право супругов распространялось на имущество, предназначенное на общие цели семьи, а также на имущество, совместно приобретенное супругами в браке. Независимо от источника (принесенное супругами в семью или совместно нажитое в браке) семейное имущество подлежало сохранению и последующей передаче детям-наследникам. Имущество, ранее принадлежавшее одному из супругов, будучи включенным в комплекс семейного имущества, меняло свой характер и становилось общим. В интересах общего семейного бюджета, чтобы гарантировать сохранность приданого, принесенного женой, муж вносил своеобразный залог - "вено", обеспечивая его третьей частью своего имущества. После смерти мужа вдова владела вековым имуществом до тех пор, пока наследники мужа не выплачивали ей стоимость приданого.
После XV в. актом, обеспечивающим сохранность приданого, становится завещание, которое составлялось мужем сразу же после заключения брака. Имущество, записанное в завещании, переходило к пережившей супруге, чем и компенсировалась принесенная ею сумма приданого. В случае смерти жены к ее родственникам переходило право на восстановление приданого. При отсутствии завещания переживший супруг пожизненно или вплоть до вступления во второй брак пользовался недвижимостью, принадлежавшей покойному супругу.
В течение брака приданое оставалось в общем распоряжении супругов. Общность имущества подтверждал также установленный порядок распоряжения им, при котором все заключавшиеся с этим имуществом сделки подписывались одновременно обоими супругами.
Преступления против церкви до середины XVII в. составляли сферу церковной юрисдикции. Наиболее тяжкие религиозные преступления подвергались двойной каре: со стороны государственных и церковных инстанций. Еретиков стегали по постановлению церковных органов, но силами государственной исполнительной власти (разбойный, сыскной приказы).
С середины XVI в. церковные органы своими предписаниями запрещают светские развлечения, скоморошество, азартные игры, волхование, чернокнижие и т.п. Церковное право предусматривало собственную систему наказаний: отлучение от церкви, наложение покаяния (епитимья), заточение в монастырь и др. Внутрицерковная деятельность регулировалась собственными правилами и нормами, круг субъектов, им подчиненных, был достаточно широким. Идея о "двух властях" (духовной и светской) делало церковную организацию сильным конкурентом для государственных органов: в церковном расколе особенно очевидно проявились стремления церкви встать над государством. Эта борьба продолжалась вплоть до начала ХV111 в.


Глава 20. Уложение 1649 г. как свод феодального права
В 1648 г. вспыхнуло массовое восстание в Москве. В этой сложной ситуации был созван Земский собор, который продолжал свои заседания довольно долго. В 1649 г. на нем было принято знаменитое Соборное Уложение. Составлением проекта занималась специальная комиссия, его целиком и по частям обсуждали члены Земского собора ("по палатам") посословно. Напечатанный текст был разослан в приказы и на места.
Была сделана попытка впервые создать свод всех действующих правовых норм, включая Судебники и Новоуказные статьи. Материал был сведен в 25 глав и 967 статей. Намечается Разделение норм по отраслям и институтам, хотя казуальность в изложении сохраняется.
Источниками Уложения стали: Судебники, указные книги приказов, царские указы, думские приговоры, решения Земских соборов (большая часть статей была составлена по челобитным гласных собора), "Стоглав", литовское и византийское законодательство. Уже после 1649 г. в корпус правовых норм Уложения вошли новоуказные статьи о "разбоях и душегубстве" (1669 г.), о поместьях и вотчинах (1677 г.), о торговле (1653 г. и 1677 г.).
В Соборном Уложении определялся статус главы, государства - царя, самодержавного и наследной монарха. Утверждение (избрание) его на Земском Соборе не колебало установленных принципов, напротив -обосновывало, легитимировало их. Даже преступный умысел (не говоря о действиях), направленный против персоны монарха жестоко наказывался.
Уложение содержало комплекс норм, регулировавших важнейшие отрасли государственного управления. Эти нормы можно условно отнести к административным. Прикрепление крестьян к земле (гл.ХI "Суд о крестьянах"), посадская реформа, изменившая положение "белых слобод" (гл.Х1Х), перемена статуса вотчины и поместья в новых условиях (гл. ХVI, XVII), регламентация работы органов местного самоуправления (гл.XXI), режим въезда и выезда (гл. VI) - все эти меры составили основу административно-полицейских преобразований.
Судебное право в Уложении составило особый комплекс норм, регламентировавших организацию суда и процесса. Еще более определенно, см. в Судебниках, здесь происходила дифференциация на две формы процесса: "суд" и "розыск". Гл. Х Уложения подробно описывает различные процедуры "суда": процесс распадался на собственно суд и "вершение", т.е. вынесение приговора, решения.
"Суд" начинался с "вчинания", подачи челобитной жалобы. Затем происходил вызов приставом ответчика в суд. Ответчик мог представить поручителей (явный пережиток, идущий от послухов Русской Правды). Ему предоставлялось право дважды не являться в суд, если на то имелись уважительные причины (отсутствие, болезнь), но после третьей неявки он автоматически проигрывал процесс. Выигравшей стороне выдавалась соответствующая грамота.
Доказательства, которые использовались и принимались во внимание судом в состязательном процессе были многообразны: свидетельские показания (практика требовала привлечения в процесс не менее десяти свидетелей), письменные доказательства (наиболее доверительными из них были официально заверенные документы), крестное целование (допускалось при спорах на сумму не свыше одного рубля), жребий.
Процессуальными мероприятиями, направленными на получение доказательств, были "общий" и "повальный" обыск: в первом случае опрос населения осуществлялся по поводу факта совершенного преступления, во втором - по поводу конкретного лица, подозреваемого в преступлении.
Особым видом свидетельских показаний были: "ссылка из виноватых" и общая ссылка. Первая заключалась в ссылке обвиняемого или ответчика на свидетеля, показания которого должны абсолютно совпасть с показаниями ссылающегося: при несовпадении дело проигрывалось. Подобных ссылок могло быть несколько и в каждом случае требовалось полное подтверждение.
Общая ссылка заключалась в обращении обеих спорящих сторон к одному и тому же свидетелю или нескольким свидетелям. Их показания становились решающими.
Довольно своеобразным процессуальным действием в "суде" стал, так называемый, "правеж". Ответчик (чаще всего неплатежеспособный должник) регулярно подвергался судом процедуре телесного наказания - его били розгами по обнаженным икрам. Число таких процедур должно было быть эквивалентным сумме задолженности (за долг в сто рублей пороли в течение месяца): здесь явно звучит архаический принцип замены имущественной ответственности личностной. "Правеж" не был просто наказание -это была мера, побуждающая ответчика выполнить обязательство: у него могли найтись поручители или он сам мог решиться выплату долга.
Судоговорение в состязательном процессе было устным, но протоколировалось в "судебном списке". Каждая стадия оформлялась особой грамотой.
Розыск или "сыск" применялся по наиболее серьезным уголовным делам. Особое место и внимание отводились преступлениям, о которых было заявлено: "слово и дело государево", т.е. в которых затрагивался государственный интерес. Дело в розыскном процессе могло начаться с заявления потерпевшего, с обнаружения факта преступления (поличного) или с обычного наговора, неподтвержденного фактами обвинения ("язычная молва"). После этого в дело вступали государственные органы.
Потерпевший подавал "явку", (заявление) и пристав с понятыми отправлялся на место происшествия для проведения дознания. Процессуальными действиями были "обыск", т.е. допрос всех подозреваемых и свидетелей.
В гл. XXI Соборного Уложения впервые регламентируется такая процессуальная процедура, как пытка. Основанием для ее применения могли послужить результаты "обыска", когда свидетельские показания разделились: часть в пользу подозреваемого, часть против него. В случае, когда результаты "обыска" были благоприятными для подозреваемого, он мог быть взят на поруки, т.е. освобожден под ответственность (личную и имущественную) поручителей.
Применение пытки регламентировалось: ее можно было применять не более трех раз, с определенным перерывом. Показания, данные на пытки ("оговор") должны были быть перепроверены посредством других процессуальных мер (допроса, присяги, "обыска"). Показания пытаемого протоколировались. В области уголовного права Соборное Уложение уточняет понятие "лихое дело", разработанное еще в Судебниках. Субъектами преступления могли быть как отдельные лица, так и группа лиц. Закон разделяет их на главных и второстепенных, понимая под последними соучастников. В свою очередь соучастие может быть как физическим (содействие, практическая помощь, совершение тех же действий, что совершал главный субъект преступления), так и интеллектуальным (например, подстрекательство к убийству в гл. ХХII). В этой связи субъектом стал признаваться даже раб, совершавший преступление по указанию своего господина. От второстепенных субъектов преступления (соучастников) закон отличал лиц, только причастных к совершению преступления: пособников (создававших условия для совершения преступления), попустителей (обязанных предотвратить преступление и не сделавших этого), недоносителей (не сообщивших о подготовке и совершении преступления), укрывателей (скрывших преступника и следы преступления).
Субъективная сторона преступления обусловлена степенью вины: Уложение знает деление преступлений на умышленные, неосторожные и случайные. Характерно, что за неосторожные действия совершивший их наказывается так же, как за умышленные преступные действия. Здесь сохраняется архаический (и репрессивный) принцип объективного вменения: наказание следует не за мотив преступления, а за его результат. В признаках объективной стороны преступления закон выделяет смягчающие и отягчающие обстоятельства. К первым относятся состояние опьянения, неконтролируемость действий, вызванная оскорблением или угрозой (аффект), ко вторым - повторность преступления, размеры вреда, особый статус объекта и предмета преступления, совокупность нескольких преступлений.
Закон выделяет отдельные стадии преступного деяния: умысел (который сам по себе уже может быть наказуемым), покушение на преступление и совершение преступления. Закон знает понятие рецидива (совпадающее в Уложении с понятием "лихой человек") и крайней необходимости, которая является ненаказуемой, только при соблюдении соразмерности ее реальной опасности со стороны преступника. Нарушение соразмерности означало превышение пределов необходимой обороны и наказывалось.
Объектами преступления Соборное Уложение считало церковь, государство, семью, личность, имущество и нравственность. Впервые в истории русского законодательства в светскую кодификацию были включены преступления против религии, ранее находившиеся в юрисдикции церкви. В системе преступлений они были поставлены на первое место. Подобный пересмотр системы имел двоякое значение: с одной стороны, церковь, как основная идеологическая сила и ценность занимала в ней особое место, что свидетельствовало о росте ее влияния; с другой стороны, поднятие церкви под защиту государственных институтов и законов указывало на их приоритет в политической системе, развивающейся по пути к абсолютной монархии.
Система преступлений по Соборному Уложению выглядела следующим образом:
а) преступления против церкви: богохульство, совращение православного в иную веру, прерывание хода литургии в храме;
б) государственные преступления: любые действия (и даже умысел), направленные против личности государя или его семьи, бунт, заговор, измена. По этим преступлениям ответственность несли не только лица, их совершившие, но и их родственники и близкие;
в) преступления против порядка управления: злостная неявка ответчика в суд и сопротивление приставу, изготовление фальшивых грамот, актов и печатей, самовольный выезд за границу, фальшивомонетничество, содержание без имеющегося разрешения питейных заведений и самогоноварение, принесение в суде ложной присяги, дача ложных свидетельских показаний, "ябедничество" или ложное обвинение (в последнем случае к "ябеде" применялось то наказание, которое было бы применено к человеку ложно им обвиненному. Здесь явно действовал древний принцип талиона "око за око, зуб за зуб", то есть модификация кровной мести);
г) преступления против благочиния: содержание притонов, укрывательство беглых, незаконная продажа имущества (краденого, чужого, неоформленного должным образом), недозволенная запись в заклад (к боярину, в монастырь, к помещику), обложение пошлинами освобожденных от них лиц;
д) должностные преступления: лихоимство (взяточничество, неправомерные поборы, вымогательство), неправосудие (заведомо несправедливое решение дела, обусловленное корыстью или личной неприязнью), подлоги по службе (фальсификация документов, сведений, искажения в денежных бумагах и пр.), воинские преступления (нанесение ущерба частным лицам, мародерство, побег из части);
е) преступления против личности: убийство, разделявшееся на простое и квалифицированное (убийство родителей детьми, убийство господина рабом, нанесение увечья (тяжелого телесного повреждения), побои, оскорбление чести (в виде обиды или «клеветы, распространение порочащих слухов). Вовсе не наказывалось убийство изменника или вора на месте преступления.
ж) имущественные преступления: татьба простая и квалифицированная (церковная, на службе, конокрадство, совершенная в государевом дворе, кража овощей из огорода и рыбы из садка), разбой (совершаемый в виде промысла) и грабеж обыкновенный или квалифицированный (совершенный служилыми людьми или детьми в отношении родителей), мошенничество (хищение, связанное с обманом, но без насилия), поджог (пойманного поджигателя бросали в огонь), насильственное завладение чужим имуществом (землей, животными), порча чужого имущества;
з) преступления против нравственности: непочитание детьми родителей, отказ содержать престарелых родителей, сводничество, "блуд" жены (но не мужа), половая связь господина с рабой.
Целями наказания по Соборному Уложению были устрашение и возмездие, изоляция преступника от общества составляла дополнительную и второстепенную цель.
Для системы наказаний были характерны следующие признаки:
а) Индивидуализация наказания. Жена и дети преступника не отвечали за совершенное им деяние. Однако пережитки архаической системы наказаний были еще живы и выразились в сохранении института ответственности третьих лиц: помещик, убивший чужого крестьянина, должен был передать понесшему ущерб помещику другого крестьянина; сохранялась процедура "правежа", в значительной мере поручительство походило на ответственность поручителя за действия правонарушителя (за которого он поручался).
б) Сословный характер наказания. Он выражался в том, что за одни и те же преступления разные субъекты несли разную ответственность (так, за аналогичное деяние боярин наказывался лишением чести, а простолюдин кнутом - гл.Х).
в) Неопределенность в установлении наказания. Этот признак был связан с целью наказания - устрашением. В приговоре мог быть указан не сам вид наказания и использовались такие формулировки: "как государь укажет", "по. вине" или "наказать жестоко". Если даже вид наказания был определен, неясным оставался способ его исполнения ("наказать смертью") или мера (срок) наказания (бросить "в тюрьму до государева указа"). Принцип неопределенности дополнялся принципом множественности наказаний. За одно и то же преступление могло быть установлено сразу несколько наказаний - битье кнутом, урезание языка, ссылка, конфискация имущества. За кражу наказания устанавливались по нарастающей: за первую кражу - битье кнутом и урезание уха, два года тюрьмы и ссылка; за вторую - битье кнутом, урезание уха, четыре года тюрьмы; за третью - смертная казнь.
Неопределенность в установлении наказания создавала дополнительное психологическое воздействие на преступника. Целям устрашения служила особая символика наказаний: преступнику заливали горло расплавленным металлом, к нему применяли то наказание, которое он желал был для оклеветанного им человека ("ябедничество"), т.е. применяли архаический принцип талиона, "эквивалентного возмездия". Публичность казней имела социально-психологическое назначение: многие наказания (сожжение, утопление, колесование) служили как бы аналогами адских мук.
В Соборном Уложении применение смертной казни предусматривалось почти в шестидесяти случаях (даже курение табака наказывалось смертью). Смертная казнь делилась на квалифицированную (колесование, четвертование, сожжение, залитие горла металлом, закапывание живьем в землю) и простую (отсечение головы, повешение).
Членовредительные наказания включали: отсечение руки, ноги, урезание носа, уха, губы, вырывание глаза, ноздрей. Эти наказания могли применяться как дополнительные или как основные. Увечащие наказания, кроме устрашения, выполняли функцию означивания преступника, выделения его из окружающей массы людей.
К болезненным наказаниям относилось сечение кнутом или батогами в публичном месте (на торгу).
Тюремное заключение, как специальный вид наказания могло устанавливаться сроком от трех дней до четырех лет или на неопределенный срок. Как дополнительный вид наказания (иногда как основной) назначалась ссылка (в отдаленные монастыри, остроги, крепости или боярские имения).
К представителям привилегированных сословий применялся такой вид наказания, как лишение чести и прав, варьирующийся от полной выдачи головой (т.е. превращение в холопа) до объявления "опалы" (изоляции, остракизма, государевой немилости). Обвиненного могли лишить чина, права заседать в Думе или приказе, лишить права обращаться с иском в суд (условно говоря, это напоминало частичное объявление вне закона).
Широко применялись имущественные санкции (гл. Х Уложения в семидесяти четырех случаях устанавливала градацию штрафов "за бесчестье" в зависимости от социального положения потерпевшего). Высшей санкцией этого вида была полная конфискация имущества преступника. Наконец, в систему санкций входили церковные наказания (покаяние, епитимья, отлучение от церкви, ссылка в монастырь, заточение в одиночную келью и др.).
Вещное, обязательственное и наследственное право. Сфера гражданско-правовых отношений, регулируемых специальными нормами, может быть выделена в системе Соборного Уложения с достаточной определенностью. К этому законодателя побуждали •вполне реальные социально-экономические обстоятельства: развитие товарно-денежных отношений, формирование новых типов и форм собственности, количественный рост гражданско-правовых сделок.
Однако внутри системы Уложения нормы, регулирующие гражданско-правовые отношения, тесно соприкасались со смежными: так, положения о правомочиях собственников (вотчинников, помещиков) близко соприкасаются с нормами государственного и административного права (о службе), нормы обязательственного права смыкаются с уголовно-правовыми санкциями (выдача головой, постановка на правеж). Недифференцированность гражданско-правовых норм проявлялась в самом языке права: один и тот же правовой источник мог давать несколько не только альтернативных, но и взаимоисключающих решений по одному и тому же вопросу. Так, установленный законом срок приобретательной давности, доказывающий право собственности на недвижимость, оказывался только дополнительным условием, а законность владения устанавливалась из других источников. Нечеткость определения той или иной категории часто создавала ситуацию, в которой происходило смешение разнородных норм и обязательств: на практике нередко договор купли-продажи, когда он осуществлялся не посредством денег, а других эквивалентов, сливался с меной, договор займа - с договором ссуды и т.п.
Субъектами гражданско-правовых отношений являлись как частные (физические), так и коллективные лица. В ХV11 в. определенно отмечался процесс постепенного расширения юридических прав частного лица за счет уступок со стороны прав лица коллективного. Высвобождаясь из-под жесткого контроля родовых и семейных союзов, частное лицо в то же время подпадает под сильное влияние других коллективных субъектов, прежде всего государства (особенно в сфере вещного и наследственного права).
Для правового мышления данной эпохи было характерным рассмотрение устанавливаемых отношений, как отношений вечных. В частности, с этим были связаны трудности перехода от фактически установленных имущественных отношений (признаки которых - давность, реальное обладание ими, обычай) к отношениям, юридически оформленным, когда их законность не могла быть установлена только на основании документа, но нуждалась в подтверждении фактом (в том числе свидетельскими показаниями, присягой).
В юридической интерпретации переход к абстрактным нормам проявился в своеобразном их толковании. На первый план выдвигалось не представление об их установленности, а идея о вечном существовании этих норм. Задачей законодателя являлось их адекватное прочтение. Такой подход поднимал ценность обычая, традиции и камуфлировал под традицию даже совсем новые установления.
Для правоотношений, возникавших на основе норм, регламентирующих сферу имущественных отношений, характерной стала неустойчивость статуса самого субъекта прав и обязанностей. Прежде всего это выражалось в расчленении нескольких правомочий, связанных с одним субъектом и одним правом. Так, условное землевладение придавало субъекту права владения и пользования, но не распоряжения предметом (последнее правомочие осуществлялось только через систему внешних и полуфиктивных мер: запись на службу несовершеннолетних сыновей, выдача дочери замуж за человека, принимающего служебные обязанности ее отца). Кроме того, "расщепленный" характер феодальной собственности делал затруднительным и ответ на вопрос, кто был ее полноправным субъектом. Перенесение ответственности по обязательствам с одного субъекта (отца, помещика) на другого (детей, крестьян) также усложняло ситуацию и осознание субъектом права своего статуса.
Субъекты гражданского права должны были удовлетворять определенным требованиям, таким, как пол, возраст, социальное и имущественное положение. Возрастной ценз определялся в пятнадцать-двадцать лет: с пятнадцатилетнего возраста дети служилых людей могли наделяться поместьями, с этого же возраста у субъекта возникало право самостоятельного принятия на себя кабальных обязательств. За родителями сохранялось право записывать своих детей в кабальное холопство при достижении последними пятнадцатилетнего возраста. Двадцатилетний возраст требовался для приобретения права принимать крестное целование (присягу) на суде (гл. XIV Соборного Уложения.
Вместе с тем, такие нормы, как брачный возраст, законодатель оставлял практике и обычаю. Вообще, факт достижения определенного срока (будь то возраст или давность)) не рассматривался им как решающий для правового состояния субъекта: известно, что даже по достижении совершеннолетия дети не выходили полностью из-под власти отца, а истекший срок давности в обязательстве еще не был его финальным моментом. В сфере уголовных санкция (применявшихся иногда за гражданские правонарушения) неопределенность сроков воспринималась как вполне обычное явление.
Что касается полового ценза, то в XVII в. наблюдалось существенное возрастание правоспособности женщины по сравнению с предыдущим периодом. Так, вдова наделяется по закону целым комплексом правомочий, процессуальными и обязательственными правами. Нужно отметить и существенные изменения в сфере и порядке наследования женщинами недвижимых имуществ. Взаимодействие различных субъектов гражданских отношений в одной сфере (особенно, в области вещных прав) неизбежно порождало взаимное ограничение субъективных прав. При разделе родового имущества род, как коллективный субъект, передавал свои права коллективным субъектам, сохранял за собой право распоряжаться имуществом. Это имущество могло быть отчуждено только с согласия всех членов рода. Род же сохранял право выкупа проданного родового имущества в течение установленного законом срока.
Пожалование земли в поместье (акт передачи имущества государством помещику) принципиально не меняло субъекта собственности - им оставалось государство. За помещиком закреплялось только право пожизненного владения. Однако, если земля попадала (при выполнении дополнительных действий) в наследственное владение и пользование, то землевладение по своему статусу приближалось уже к вотчинному, т.е. принимало форму полной собственности. Это приобретало особую значимость в случае превращения поместья в вотчину (при обмене или передаче по наследству). Разделение правомочий собственника и владельца отмечалось и при выделении земельного надела отдельной крестьянской семье, пользующейся им, из земель крестьянской общины, которой принадлежало право собственности на данный надел.
Дробление правомочий способствовало значительному усложнению той сети связей, которые складывались между различными субъектами. Превращение одного правомочия в другое, вызванное волевым актом (пожалование, завещание) или фактом (смерть, поступление на службу) расшатывало границы правового статуса лица или вещи, обеспечивало внутренний динамизм гражданского оборота, одновременно приучая юридическое мышление оперировать более четкими категориями, ранее ему не известными, т.е. совершенствовать юридическую технику.
Вещи по русскому праву XII в. были предметом целого ряда правомочий отношений и обязательств. Основными способами приобретения вещных прав считались: захват (оккупация), давность, находка и пожалование. Наиболее сложный характер носили вещные имущественные права, связанные с приобретением и передачей недвижимой собственности.
Впервые точное понятие об отвлеченном праве собственности, связанном с определенным субъектом, встречается уже в жалованных грамотах московских князей. В более поздний период в порядке юридического закрепления субъективных имущественных прав отмечается постепенный переход от фактических форм завладения землей (основанных на захвате) к формально очерченному порядку, закрепляемому жалованными грамотами, зафиксированному межевыми знаками и пр. В высокой степени формализованный порядок установления вещных прав был знаком уже Псковской Судной грамоте, откуда он постепенно проникает в московское законодательство XVI-XVII вв.
Пожалование земли представляло собой сложный комплекс юридических действий, включавший выдачу жалованной грамоты, составление справки, т.е. запись в приказной книге определенных сведений о наделяемом лице, на которых основывается его право на землю: обыск, проводимый по просьбе наделяемого землей и заключающийся в установлении факта действительной незанятости передаваемой земли (как фактического основания для просьбы да ее получение), ввод во владение, заключавшийся в публичном отмере земли, проводимом в. присутствии местных жителей и сторонних людей. Раздачу земли в рассматриваемый период наряду Поместным приказом осуществляли и другие органы - разрядный приказ, Приказ Большого дворца. Малороссийский, Новгородский, Сибирский и другие приказы.
В акте пожалования субъективное волеизъявление вызывало объективные последствия (появление нового субъекта и объекта собственности), для точной корректировки которых требовались дополнительные, достаточно формализованные действия (регистрация, обоснование нового правомочия, ритуализированные действия по фактическому наделению землей), с помощью которых новое Праге "вписывалось" в систему уже существующих отношений.
Права на данные в пожалование земли впервые были сформулированы в Указе 1566 г. и сводились к праву менять земли, сдавать их внаем и передавать в приданое.
Давность (приобретательная) становится юридическим основанием для обладания правом собственности, в частности, на землю, при условии, что данное имущество находилось в законном владении в течении срока, установленного законом: пятнадцать лет (по закону, принятому при сыне Дмитрия Донского великом князе Василии, начало XV в.), двадцать, тридцать или сорок лет (по церковным законам). Впервые законодательно срок давности владения недвижимостями был определен в Псковской грамоте (четыре и пять лет). Судебники установили трехлетний срок Давности в отношениях между частными лицами и шестилетний в отношениях частных лиц с государством. Соборное Уложение не определяет общего срока давности и специально оговаривает сроки для выкупа родовых имуществ.
Как и справка при пожаловании, давность владения играла вспомогательную роль при установлении законных оснований для права собственности. Например, Судебник 1497 г. назначал трех-четырех годовую давность по искам, связанным с земельной собственностью, тогда как в судебной практике учитывались более длительные давностные сроки - двадцать-тридцать лет. Законодатель постепенно уступая требованиям практики: в Судебнике 1550 г., при сохранении трех-четырех летней давности по некоторым делам, устанавливался сорокалетний срок для выкупа имений, а Соборное Уложение распространило этот срок и на другие земельные сделки и отношения. Если в постановлениях начала XVII в. срок приобретательной давности формулировался достаточно неопределенно ("многие лета"), то по Соборному Уложению он уже фиксируется как сорокалетний.
Законодательная тенденция XVII в., связанная с установлением фиксированных сроков давности совпадала с другими важными тенденциями в сфере регулирования поземельных отношений, а именно с оттеснением на второй план в спорах по этим делам свидетельских показаний (как доказательств права собственности) и выдвижением на первый план документальной обоснованности права землевладения.
Поскольку факт существования того или иного имущественного отношения стал терять свою правоустановительную силу (если он не был подтвержден соответствующими формальными актами), постольку давность меняла свой традиционный характер (давность как длительность, обычность, факт, "пошлость") на черты формализма, установленности, искусственного введения.
Наконец, нужно заметить, что категория давности была заимствована русским правом XVII в. из различных по характеру и времени возникновения правовых источников. Если в юго-западной Руси этот институт вырастал из недр польских обычаев, западноевропейского законодательства и римского права, то в Москве и Пскове он возникает прежде всего из русского обычного права. Различия в источниках возникновения сказались и на сфере применения института: если в юго-западной Руси давность владения распространялась на движимое и недвижимое имущество и не только по сделкам купли-продажи, но и по долговым обязательствам и наследованию, то в северо-восточной и северо-западной Руси она применялась, прежде всего, к сделкам, предметом которых была возделанная земля.
Само качество предмета правоотношения определяло его формальные аспекты, в том числе пределы давности. В сравнении с пожалованием как правоустановительным актом, всегда идущим "извне" и нуждающимся поэтому в формальных подтверждениях, давность всегда шла "изнутри" правоотношения, от нормы, а внешние факторы (власть) только варьировали ее признаки (длительность, круг объектов).
Договор в XVII в. оставался основным способом приобретения прав собственности на имущество, и в частности, на землю, он появился в таком качестве ранее института пожалования. Развитие этой формы проходило на фоне постепенной замены комплекса сопутствующих ей формализованных действий (участие свидетелей при заключении договора) письменными актами ("рукоприкладством" свидетелей без их личного участия в процедуре сделки). Замена проходила несколько этапов: вначале договорные грамоты подписывались покупателями и послухами, затем все чаще в них стали встречаться подписи продавцов, наконец, грамоту стали подписывать одновременно и продавец, и покупатель. Само "рукоприкладство" чаще всего выражалось в том, что вместо подписей стороны ставили различные знаки и символы.
Одновременно теряли значение ритуальные атрибуты договора, связанные с произнесением определенных формул, присутствием послухов-поручителей и т.п. "Рукоприкладство" утрачивало символический характер и превращалось в простое свидетельство о соглашении сторон в договоре.
Договорная грамота, составленная заинтересованными лицами приобретала законную силу только после ее заверения в официальной инстанции, что выражалось в постановлении на грамоте печати. Контроль государства за этой процедурой значительно усилился после введения писцовых книг. Первым законом, в котором закреплялась обязательная явка и запись договора в регистрационную книгу, был Указ 1558 г., изданный в дополнение к Судебнику 1550 г. В XVII в. практиковалось составление договорных грамот площадными подьячими, чаще всего получавшими свою должность "на откуп" или "на поруку". Написанные ими грамоты заверялись печатями в приказной палате.
Но даже утвержденная договорная грамота создавала новое правоотношение только при условии его фактической законности. Иногда для обеспечения законности требовались дополнительные юридические действия, непосредственно не связанные с содержанием основного обязательства. К ним относились, например, передаточная запись на договоре, "кабале", переводящая обязательство на третье лицо; составление справки и пр. Так, Соборное Уложение предусматривало выдачу в дополнение к договорным грамотам, закрепляющим право на землю, также отказных грамот, которые направлялись в местности, где расположены земли, передаваемые по утвержденному договору. Процедура, связанная с выдачей "справки" была дополнительной гарантией при установлении факта законного перехода земли от отчуждателя к приобретателю. На "справку" законодатель смотрел, как на административную меру (обеспечивающую службу владельца земли) и гарантию финансовых интересов государства, а также как на технический прием, необходимый для перераспределения государственного имущества (неправомерно оформленное землевладение могло быть передано государством другому служилому человеку).
Способы приобретения вещей, известные русскому праву XVI-XVII вв., указывают на то, что правовое мышление эпохи разграничивало в самом составе вещей фактическую, природную, хозяйственно-потребительскую сторону и признаки юридической, условной природы. Простой факт владения вещью, господства над нею противопоставлялся более формализованному, условно очерченному праву собственности. Захват как способ приобретения соседствовал с пожалованием и договором, потребительская функция вещей в значительной мере воздействовала на их юридическую сущность и юридическую судьбу. Представление о юридической судьбе вещей допускало как бесконечно длящуюся принадлежность вещи определенному субъекту (даже при переходе вещи к другому лицу предполагалась возможность ее возврата бывшему владельцу в пределах все возрастающего срока выкупа), так и ее принадлежность сразу нескольким лицам (в рамках одного рода, семьи, либо в системе феодальной иерархии как "расщепленнная" собственность). В результате этого представление об окончательном решении юридической судьбы вещей не было достаточно четким и как бы отодвигалось в будущее. В значительной мере даже акты и действия, подтверждающие сам переход вещи (послухи, присяга, судебный поединок) носили ритуально-символический характер, который придавался и более формализованным актам-доказательствам ("рукоприкладство", пометка договора символом). Только государственное вмешательство в действия, связанные с решением юридической судьбы вещей (сделки), выразившееся в регистрации и заверении договоров, как и в действиях, связанных с пожалованием, делает эти договоры более определенными и прядает им характер окончательности.
Факт регистрации в данном случае расценивается более высоко, чем субъективное право одной из сторон, нарушенное неправомерными действиями другой стороны. С подобными представлениями связывались такие качества, как интенсивность правового регулирования тех или иных отношений и объектов, и детальность регламентации отдельных правомочий, принадлежащих частным и коллективным лицам.
Правовую регламентацию отдельных правомочий собственника (пользование, владение, распоряжение) в русском праве XVII в. все еще нельзя признать предельно выдержанной (как видно из примера с поместными владениями, передаваемыми по наследству и обмениваемыми на вотчину, что противоречило самому существу этой формы условного землевладения). Не случайно законодатель устанавливал определенный способ наделения правами собственника, предусматривая различные дополнительные способы утверждения данного права. Например, при захвате (как первоначальном способе приобретения права собственности) пожалование играло роль дополнительного средства, хотя и само по себе могло быть первичным источником установления права собственности.
При передаче земли одним лицом другому (через сделку), т.е. при вполне частном отношении, пожалование становилось закрепляющим сделку актом, свидетельствующим о неполном объеме права распоряжения землей, принадлежащего отчуждателю и приобретателю. Сложный дифференцированный характер•правомочий становится еще более ясным из анализа личных прав на различные объекты земельной собственности, такие как родовые, выслуженные, купленные вотчины и поместья.
Вотчины по праву XVI - XVII вв. делились на несколько видов в соответствии с характером субъекта и способом их приобретения дворцовые, государственные, церковные и частновладельческие. Специфика этой формы землевладения (связанная, главным образом, с правом на наследственную передачу) дает основание полагать, что практически все категории свободного населения Руси владели вотчинами или черными землями на праве, максимально приближенном по характеру к вотчинному. И только в Московском государстве обладание вотчинами становится привилегией ограниченного класса служилых людей.
Особенности юридического взгляда на обладание вещами (в первую очередь недвижимостями), характерные для данной эпохи, с присущим ему предпочтением фактического обладания над "теоретической" правоспособностью, длящегося отношения над предполагаемым, постоянного над срочным, действительно делали вотчинное землевладение своеобразной моделью, образцом для иных, близких ему форм. Присущие ему атрибуты (наследственный характер, сложный порядок отчуждения, особый режим эксплуатации) в ходе экономической и правовой эволюции различных форм землевладения (в том числе, поместных) чувствительно воздействовали на правовой статус и режим этих смежных форм. Некоторые из них, возникнув как условные, постепенно приобретали черты наследственных и постоянных форм, составлявших стабильную хозяйственно-правовую основу феодальных отношений XVI - XVII вв. Об этом свидетельствует судьба такой формы, как поместное землевладение, которое в XVII в. постепенно становится объектом наследственных притязаний.
Дворцовые вотчины формировались из еще не освоенных никем земель или из частных земельных фондов князей. Последние складывались чаще всего как результат приобретений, осуществлявшихся в ходе и результате различных сделок: купли, получения в дар или по завещанию (исключение здесь составляло законодательство Новгорода, запрещавшее князьям приобретать земли в частную собственность в пределах новгородских территорий). При этом законодатель и практика различали правовой статус частновладельческих земель князя и земель государственных ("казны"). Такое разделение сохранялось достаточно долго, пока в лице верховного субъекта собственности не слились государство и князь (как персона). Тогда на смену старому разделению пришло новое: государственные "черные" земли и дворцовые земли. Коллизия публично-правового (государственные, "черные", дворцовые земли) и частноправового (частновладельческие земли) элементов прослеживается на всем протяжении XVI-XVII вв. Она была внутренне присуща всей системе феодальной иерархии с ее "расщепленной" собственностью, с привязанностью имущественного объекта одновременно к нескольким собственникам, запутанностью правомочий, отношениями сюзеренитета-вассалитета. Коллизия усложнялась вмешательством корпоративных начал (семейного, родового, профессионально-корпоративного, общинного), вступавших в конфликт с частным началом и правовым и индивидуализмом, наряду с публичными элементами.
Правовой статус церковных вотчин был естественно обусловлен особым характером субъекта собственности. Субъект здесь не был достаточно консолидирован, так как церковными имуществами (в том числе землей) в XVI - XVII вв. пользовались и распоряжались отдельные церковные учреждения: монастыри, епископаты, приходские церкви.
К числу источников, порождавших церковное землевладение, пожалований и захвата пустошей, относились дарение и завещание со стороны частных лиц, игравшее важную роль как в процессе формирования церковного землевладения, так и в ходе идеологической борьбы, развернувшейся в XVI - XVII вв. по вопросу о принципиальной допустимости институтов церковной собственности. Специфическим способом передачи земли от частных лиц церкви были обязательные вклады в монастырские владения при поступлении самих бывших собственников в монахи.
Размеры церковного землевладения возрастали достаточно быстро и этот факт не мог не сказаться на отношении к столь энергичному субъекту со стороны государства. Если государственные земельные владения подвергались постоянному дроблению в ходе земельных раздач (прежде всего в поместья), то церковь, не имевшая права отчуждать свои земли, только концентрировала их в своих руках, приобретая из различных источников - из пожалований государства ("черные", публичные земли) и частных лиц (частновладельческие земли).
Уже с XVI в. государство предприняло ряд мер, направленных на сокращение церковного землевладения. На Стоглавом соборе был сформулирован принцип, согласно которому все земельные приобретения церкви (прежде всего, монастырские) нуждаются в обязательном санкционировании со стороны государства. На Соборе 1572 г. было запрещено богатым монастырям приобретать землю по дарственным от частных лиц. Собор 1580 г. запретил такие приобретения по завещаниям, купчим и закладным грамотам. Собор 1584 г., подытожив все это, сформулировал общий вывод, согласно которому церковь приобретала характер юридического субъекта, по своим качествам мало отличающегося от частного лица и прямо поставленного в зависимость от волеизъявления государства. Законодатель также стремился создать условия, при которых затруднялся переход земельных имуществ из частновладельческого сектора в церковно-монастырский. Соборное Уложение вполне определенно запретило "увод" земель лицами, уходящими в монастырь.
Процесс концентрации земель в руках церкви был нарушен мерами административно-правового вмешательства: с одной стороны, прямо запрещались определенные способы приобретения недвижимостей, вполне допустимые для других субъектов, с другой - государство брало на себя право контролировать сформированный имущественный фонд церкви, мотивируя это своим сюзеренным правом.
Следующим этапом в процессе ограничения церковного землевладения стали прямые попытки секуляризации церковных земель, проводимые Иваном IV и Лжедмитрием I. Они основывались на концепции, рассматривавшей в качестве субъектов монастырской собственности не персонал монастырей, а сами учреждения, институты. Такая идеологическая установка отражала реальный процесс усиления государственного контроля над церковными имуществами, окончательно завершившийся в начале XVIII в.
Вместе с тем, различного рода ограничения церковной собственности идеологически связывались с доктриной о неотчуждаемости церковных имуществ, т.е. их неотделимости от той или иной структурной единицы церкви. Принцип неотчуждаемости церковных имуществ формулировался обеими сторонами (государством и церковью) в правовых терминах, мало похожих на гражданско-правовой язык. Государство, чтобы не признавать церковные имущества частновладельческими, должно было рассматривать их в качестве корпоративных (групповая собственность). В глазах государства принцип неотчуждаемости казался достаточной гарантией для сдерживания роста церковного землевладения.
В трактовке же церкви тот же принцип служил оборонительным средством против политики секуляризации: утверждалось, что, поскольку церковные земли неотчуждаемы, то к ним нельзя подходить с общими мерками, как к частновладельческим имуществам, и вообще рассматривать церковь в качестве ординарного субъекта имущественных правоотношений.
На практике принцип неотчуждаемости церковных имуществ не проводился столь же последовательно, как в церковных декларациях: церковные земли раздавались на правах жалованных вотчин или поместного владения людям, выполнявшим служилые функции для церкви; на церковных землях располагались крестьянские общины, наделявшиеся такими же землевладельческими правами, как и общины, обосновавшиеся на "черных" государственных землях. В пределах церковного землевладения складывалась целая система различных условных прав, принадлежавших иным субъектам.
Общинные земли как объект вещных прав находились во владении, пользовании и распоряжении коллективного субъекта волости или посада (городской общины). То, что община пользовалась не только правом владения, но и распоряжения землей, доказывалось фактом раздачи земли новым поселенцам. Однако чаще всего реализация общинных прав распоряжения землей носила внутренний (для общины) характер, проявляясь вовне преимущественно в сделках мены. Наиболее распространенной формой внутриобщинной реализации прав распоряжения землей были земельные переделы.
На право распоряжения общины своими землями указывало также наличие широких правомочий в исковой области и в сфере приобретения сторонних земель для самой общины. В городах такие права реализовывались в процессе общинного выкупа земель у "белолистцев", т.е. лиц, купивших общинную землю, но не вступивших в члены общины. Законодатель же постоянно в XVI -первой половине XVII в. стремился создать правовой порядок, в котором община состояла бы исключительно из владельцев - местных жителей и не смешивалась с соседними общинами. В частности, на решение данной задачи было направлено и положение о предельном (трехлетнем) сроке пользования земельным наделом на территории чужой общины.
Практика пошла по пути дальнейшего расширения прав индивидов в сфере пользования и распоряжения общинными земельными наделами и вовлечения лично их в имущественный гражданский оборот. Возникшая на этой почве коллизия выразилась, прежде всего, в столкновении общинных, корпоративных начал и начал индивидуальных, носителями которых стали, однако, не члены данной общины, а чужаки, сторонние, члены других общин. В середине XVII в. конфликт разрешился поглощением частных начал корпоративными: внедрение чужаков в общину компенсировалось переложением на них части тягла, ранее выполняемого ими членами, а выход за пределы общины ее имуществ (проданных на сторону) предупреждался установлением права общинного выкупа этих имуществ. Преимущества обезличенного "овеществленного" подхода со стороны общины к решению данных вопросов сказывались в ее пользу.
Аналогичная картина наблюдалась и в городах, где коллективными земельными собственниками были сами посады (в уездах) и сотни в Москве). Процесс разрушения коммунальных структур в городе, проходивший под напором частной хозяйственной инициативы, вызвал в начале XVII в. острую борьбу между общинными и внеобщинными (внетягловыми) элементами посада. Последние как представители служилого или "белого" сословий не несли государственного тягла и вместе с тем стремились к распоряжению общинными имуществами, которые через различные формы отчуждения переходили к ним от посадских тяглецов. Чтобы ослабить натиск частного элемента на общинные права и имущества, законодатель установил порядок общинного выкупа отчужденных белолистцами городских имуществ. Так как члены городских общин имели право распоряжаться только принадлежавшими им строениями в городах, то они могли отчуждать их по своему усмотрению. Однако вместе со строениями к белолистцам отходили и земельные участки, на которых были возведены постройки. Поэтому, чтобы сохранить за собой земли, городские общины были вынуждены выкупать такие участки у белолистцев.
В 1627 г. была сделана законодательная попытка вывести землевладение белолистцев за черту посада, а в 1634 г. в развитие этого положения законодатель ввел для членов городской общины уголовные наказания за отчуждение городских имуществ белолистцам. Вместе с тем посадские общинники лишались права распоряжаться по своему усмотрению городскими постройками. Тем самым, за частными лицами сохранялось только право пользования городскими дворами. Принадлежавшие тяглым людям дворы в случае наложения на них взыскания по долговым обязательствам могли продаваться с публичных торгов лишь членам городской общины. Наконец, Соборное Уложение прямо предписывало белолистцам выселяться с территории, принадлежавшей городской общине (гл. XIX).
Борьба между коллективами (общинами) и частными собственниками возобновилась в конце XVII в., когда законодатель сделал ряд уступок частным лицам, вернув членам городской общины полное право собственности на строения и снова разрешив отчуждать посадские дворы белолистцам (правда, при условии принятия ими на себя тягла). В самом же начале XVIII в. этот вопрос был снят в связи с тем, что законодатель предоставил право свободного отчуждения городских имуществ белолистцам и иным посторонним (для общины) лицам. С включением по Соборному Уложению "белых слобод" в тягло началась унификация правового статуса городских имуществ, которая, однако, несколько позднее уступила место новой имущественной дифференциации, основанной уже на иных, сословных началах.
По способам приобретения вотчинные земли делились на родовые, выслуженные и купленные.
В отношении родовых вотчин права рода в древнейшие времена включали общие для всех его членов правомочия по владению, пользованию и распоряжению. В XVI - XVII вв. единый комплекс родового имущества постепенно распадается на составные частя, по отношению к которым отдельные представители рода наделяются только правом пользования и владения, а право распоряжения остается за родом. На это указывало, например, такое ограничение Личных прав, как обязательность согласия всех родичей при отчуждении родового имущества отдельным членам рода.
Проданное имущество могло быть выкуплено членами рода, причем в качестве покупателей они имели явное преимущество перед другими лицами. Вместе с тем, в праве и практике наметилась определенная дифференциация частных прав в рамках правового комплекса, которым регламентировались права целого рода. Так, приобретенное отдельным членом рода имущество становилось частной, а не родовой собственностью. Права, связанные с родовыми вотчинами, составляли наиболее стабильную часть в комплексе имущественных прав их владельцев. Специально созданный затрудненный порядок распоряжения родовыми вотчинами (по Судебнику 1550 г., ст.85) являлся таковым только для отдельных членов рода, но не для рода в целом. Как отчуждение, так и приобретение (также вторичное приобретение или родовой выкуп) этих имуществ осуществлялись с учетом согласия всего рода. Однако конкретные лица могли быть устранены от сделки, когда она осуществлялась с частью родового имущества, находящегося во владении их семей (устранялись нисходящие при выкупе вотчины, проданной их отцом или дедом). Такой порядок указывал на несомненно солидарный характер собственности в отношении родовых имуществ. Уже к XVI в. родовые права на имущества ограничивались, главным образом, правом родового выкупа и правом родового наследования. Право родового выкупа впервые было официально закреплено в Судебнике 1550 г. (ст.85), а затем подтверждено Соборным Уложением 1649 г. (гл-XVII) и первоначально распространялось только на имущества, отчужденные посредством возмездных сделок: купли-продажи, залога, мены. Только во второй половине XVII в. оно было распространено на безвозмездные сделки.
Родовой выкуп технически осуществлялся одним лицом, но от имени всего рода в целом, а не выкупившего его лица. Цена выкупной сделки обычно совпадала с ценой продажи, на что прямо указывалось в Соборном Уложении (гл. XVI).
Особое внимание законодатель уделял регламентации круга лиц, которые допускались к выкупу проданной или заложенной вотчины. (Отстранялись от выкупа нисходящие родственники продавца, а также боковые, принимавшие участие в сделке). Ещё Судебник 1550 г. формулировал условия, обеспечивающие покупателю вотчины определенные гарантии его имущественного интереса перед лицами, претендующими на выкуп у него вотчины (полагался "полюбовный" выкуп, по цене, определенной владельцем).
Купленная родичами вотчина подпадала под особый режим распоряжения. Отдельный член рода не мог распорядиться ею по своему произволу. Закон связывал это землевладение целым рядом ограничений и условностей: родовая вотчина не могла быть выкуплена для третьего лица и на его деньги (в этом случае она возвращалась владельцу безвозмездно); она не могла быть заложена без соблюдения определенных условий и т.п.
Субъектом права собственности на купленные вотчины была семья (муж и жена), этот вид вотчин приобретался супругами совместно на их общие средства. Следствием такого предположения был переход вотчины после смерти одного из супругов к пережившему его. Вместе с тем, после смерти владевшей купленной вотчиной вдовы право на вотчину переходило не в род умершей, а в род мужа, что указывало на принадлежность этой формы землевладения не отдельному супругу, а именно супружеской паре.
Право родового выкупа не распространялось на купленные вотчины, отчужденные при жизни их владельца. Здесь индивидуальная воля получала определенное преимущество: "а до купель дела нет: кто куплю продаст, и детям и братьям и племянникам тое купли не выкупати" (ст.85 Судебника 1550 г.).
Купленные вотчины, перешедшие по смерти приобретших их лиц родичам, получали статус родовых. Тем самым индивидуальная сделка частных лиц превращалась в один из способов формирования родового имущественного комплекса. Но при жизни супругов отчуждение таких вотчин не представляло особых сложностей и было ограничено лишь солидарной волей супругов.
Статус жалованной вотчины зависел от ряда конкретных фактов и не был однородным для разных видов этой формы землевладения. Чаще всего круг правомочий вотчинника прямо определялся в самой жалованной грамоте. Последняя являлась и формальным подтверждением законных прав вотчинника на его имущество. В случае отсутствия грамоты вотчина могла быть изъята у наследников государством. В целом же пожалованные вотчины приравнивались практикой к купленным, а в начале XVII в. законодатель прямо уравнял правовое положение жалованных вотчин с родовыми, со всеми проистекающими отсюда последствиями.
Наделение люда выслуженной (жалованной) вотчиной рассматривалось как средство поощрения вполне конкретных индивидов. В таком качестве она по своему статусу приближалась к поместному землевладению и отделялась от родовой вотчины. Связанные с этой формой юридические трудности распоряжения исходили уже не от рода, а от пожалователя, т.е. государства. Индивидуальный характер данной формы землевладения был однако преодолен солидаризмом рода в процессе уравнивания статуса вотчины и поместья, при сближении правомочий на выслуженные и родовые вотчины.
Поместное землевладение складывалось в качестве особой, но в правовом отношении недостаточно определившейся формы землевладения уже в XVI - XVII вв. В тот период поместные выделы осуществлялись из княжеских (дворцовых) земель в пользу непосредственно связанных с княжеским двором лиц.
Условность владения поместьем связывалась в правовом мышлении эпохи прежде всего с первоначальным моментом его образования: за службу давалась земля. Однако, по отношению к уже полученному поместью складывалась иная презумпция: выделенный землей относился к ней, как к своей собственности, с чем связывались и его ориентации в сферах эксплуатации и распоряжения поместьем. В системе хозяйственных отношений поместье ничем, не выделялось из ряда других хозяйственно-правовых форм (например, вотчин), что вызывало подспудно, а позднее уже открыто сформулированную тенденцию к их сближению. Определенно такое сближение наметилось в XVII в., Поразившись, прежде всего, в разрешении обменивать вотчины на поместья и приобретать (с особого дозволения) поместья в вотчину. Соответственно закон (Соборное Уложение гл. XVII, ст.9) разрешил продавать поместья.
Поместья давались за самые различные виды государственной службы, поэтому необходимо было ввести определенные эквиваленты для оценки соответствующих заслуг.
Нивелирующее влияние, которое оказала выработка практикой достаточно рутинного и стандартного порядка, связанного с регламентацией размеров и объектов, включенных в него, уже в XVI в. усиливается дополнительными факторами. Военная реформа середины века, уравнявшая порядок верстания военнослужащих с вотчины и поместья (независимо от вида землевладения, а в зависимости от его размеров) была существенным шагом в этом направлении.
Подошла очередь для правовой интерпретации статуса самого субъекта поместного землевладения, т.е. для определения, является ли таковым только лицо, получившее за свою службу поместье, или поместные права распространяются и на его близких. Большей четкости требовали регламентация всего комплекса прав по владению поместьем и решение вопроса о приобщении членов веем помещика к этим правам. Для нужд экономической стабилизации поместного землевладения наиболее приемлемой оказалась линия хозяйственной преемственности в рамках одной семьи, а не частые переходы поместья из одних рук в другие.
Первоначальным обязательным условием пользования поместьем была реальная служба, начинавшая для дворян с пятнадцати лет. По достижении этого возраста, поступивший на службу сын помещика, "припускался" к пользованию поместьем. Ушедший в отставку помещик получал поместье на оброк вплоть до достижения сыновьями совершеннолетия, с середины XVI в. - поместье на тот же срок оставалось в его пользовании. К наследованию поместьем стали привлекаться боковые родственники, женщины получали с него "на прожиток". Пенсионные выдачи женщинам (вдовам помещиков и их дочерям) производились до момента нового замужества (вдовы) или до совершеннолетия (дочери), а с начала XVII в. - уже вплоть до смерти вдовы и детей. Такие выдачи рассматривались законом не как наследование, а лишь как пожалование.
Поэтому распоряжение этим имуществом было связано с рядом специальных ограничений. Например, вплоть до Соборного Уложения разрешался только обмен поместья на поместье, с 1649 г. был допущен обмен поместий на вотчины (при соблюдении необходимых обменных эквивалентов), но только с санкции государства (гл. XVII, ст.2 - 7). К концу XVII в. устанавливается практика обмена поместий на денежные оклады ("кормовые деньги"), что в скрытой форме означало уже фактическую куплю-продажу поместий. Официальная продажа поместий (за долги) была допущена в XVII в. тогда как сдача поместий в аренду за деньги разрешалась уже ст. 12 гл. XVI Соборного Уложения.
Сближение правового статуса вотчины и поместья, завершившееся к середине XVII в. указывало на консолидацию имущественных прав, принадлежавших различным группам господствующего класса. Одним из признаков этого стало право обмена вотчины на поместье с соответствующей передачей прав и обязанностей, лежавших на обмениваемом объекте. Но не менее важным симптомом сближения данных форм землевладения стал трансформированный порядок передачи поместий по наследству, в сущности мало отличный от вотчинного наследования. Расширение круга наследников, отмеченное для обоих случаев (для вотчин и поместий) указывало на те же тенденции.
Обязательственное право XVII в. продолжало развиваться по линии постепенной замены личностной ответственности по договорам имущественной ответственностью должника. В этой связи вырабатываются еще более широкие пределы для переноса взысканий по обязательствам - сначала на дворы и скот, затем на вотчины и поместья, на дворы и лавки посадских людей.
Процесс эмансипации личности должника совпадал с общей тенденцией к возрастанию индивидуальности субъективных прав, вытекающих как из сферы вещных, так и обязательственных отношений. Вместе с тем перенос ответственности на имущество должника способствовало более интенсивному и широкому развитию оборота, параллельно усиливая чисто гражданско-правовые аспекты обязательственных отношений, отграничивая их от иных областей права (уголовного, "административного").
Переход обязательств на имущество оказался связанным с вопросом об их переходе по наследству. Соборное Уложение допускало такой переход в случае наследования по закону, оговаривая при этом, что отказ от наследства снимает и обязательства по долгам (гл. X, ст.245). Переход обязательства вместе с частями наследственной массы не только гарантировал имущественный интерес кредитора, но и сохранял в силе само обязательство (или его часть, учтенную в определенных эквивалентах и пропорциональную наследственной доле). Такой порядок явно способствовал стабилизации системы обязательственных отношений. Вместе с тем, он открывал путь свободному волеизъявлению нового субъекта обязательства (наследника) в вопросе о принятии или отказе от обязанности (в случае наследования по завещанию). Закон и практика знали случаи принудительного и добровольного принятия обязательства третьим лицом. Переход права по обязательству к другому лицу (например, смена должника, произведенная со свободного согласия кредитора) означал фактически "обезличивание" обязательства и обеспечивал его сохранение. Для должника ситуация была иной: его личность должна была быть одобрена кредитором, т.е. персонифицирована. Кроме того возможность регрессного иска создавала как бы своеобразную "солидарную" ответственность с первым должником (с которого переходило обязательство) .
Одним из важнейших условий при заключении договора была свобода волеизъявления договаривающихся сторон. Однако это условие часто не выдерживалось ни в законе, ни на практике, В Соборном Уложении (гл. X, ст. 190) делается намек на то, что хозяева квартир, где размещаются военные при исполнении своих обязанностей, становятся хранителями вещей этих военных при выступлении последних в поход. Вообще условия о свободе воли часто нарушались на практике актами насилия одной из сторон, хотя закон и предоставлял другой стороне возможность оспорить такую сделку в течение недели (гл. X, ст.251).
В качестве гарантий против насилия и обмана законодатель предусматривал введение специальных процедурных моментов, таких как присутствие свидетелей при заключении сделки, ее письменная или "крепостная" (нотариальная) форма. Обязательной "крепостная" форма сделки была для договоров о передаче недвижимости. Впервые об этом говорится в указе 1558 г., при этом законодатель ссылается в самом тексте на установившийся в юридической практике обычай. Для вступления договора в законную силу договорный акт, составленный площадным подьячим, скреплялся рукоприкладством свидетелей (до шести человек), а затем регистрировался в приказной избе (ст.39 гл.XVII Соборного Уложения).
Впервые в Соборном Уложении регламентировался институт сервитутов (т.е. юридическое ограничение права собственности одного субъекта в интересах права пользования другого или других). Законодатель знал личные сервитута (ограничения в пользу определенных лиц, специально оговоренных в законе) - например, потрава лугов ратниками, находящимися на службе, право на их въезд в лесные угодья, принадлежащие частному лицу (гл. VII).
Вещные сервитуты (ограничение права собственности в интересах неопределенного числа субъектов) включали: право владельца мельницы в производственных целях заливать нижележащий луг, принадлежавший другому лицу; возможность возводить печь у стены соседского дома или строить дом на меже чужого участка (гл.Х).
Развитие сервитутного права свидетельствовало о формировании четких представлений о праве частной собственности, возникновении большого числа индивидуальных собственников и, как следствие этого, о столкновении их собственнических интересов.
Наряду с этим, право собственности ограничивалось либо прямыми предписаниями закона (например, вдовам запрещалось закладывать выслуженные вотчины, служащим запрещалось принимать залог от иноземцев), либо установлением правового режима, который не гарантировал "вечной" собственности (сохранение срока в сорок лет для выкупа родовой общины). Таким образом, право частной собственности продолжало подвергаться ограничениям.
Ограничения и регламентация переходили и в сферу наследственного права. Степень свободы в распоряжении имуществом была различной в случае наследования по закону или по завещанию (во втором случае она была большей). Прежде всего, воля завещателя ограничивалась сословными принципами: завещательные распоряжения касались лишь купленных вотчин, родовые и выслуженные вотчины переходили к наследникам по закону.
Родовые вотчины наследовали сыновья, при отсутствии сыновей - дочери. Вдова могла наследовать только часть выслуженной вотчины "на прожиток", т.е. в пожизненное пользование. Родовые и жалованные вотчины могли наследоваться только членами рода, к которому принадлежал завещатель.
Купленные вотчины могла наследовать вдова завещателя, которая, кроме того, получала четверть движимого имущества и собственное приданое, внесенное ею в семейный бюджет при вступлении в брак.
Поместье переходило по наследству к сыновьям, каждый из которых получал из него "по окладу". Определенные доли выделялись "на прожиток" вдовам и дочерям, до 1684 г. в наследовании поместья участвовали боковые родственники.
В области семейного права продолжали действовать принципы домостроя - главенство мужа над женой и детьми, фактическая общность имущества и т.п. Они раскрывались и в законодательных положениях.
Юридически значимым признавался только церковный брак. Закон допускал заключение одним лицом не более трех брачных союзов в течение жизни. Брачный возраст был определен еще Стоглавом: для мужчин пятнадцать, для женщин - двенадцать лет. На заключение брака требовалось согласие родителей, а для крепостных крестьян - согласие помещиков.
Юридический статус мужа, как во времена Русской Правды, определял юридический статус жены: вышедшая замуж за дворянина, становилась дворянкой, вышедшая за холопа - холопкой. Закон обязывал жену следовать за мужем - на поселение, в изгнание, при переезде. В отношении детей отец сохранял права главы: он мог, когда ребенок достигал пятнадцатилетнего возраста, отдать его "в люди", " в услужение" или на работу. Отец мог наказывать детей, но не чрезмерно. За убийство ребенка грозило тюремное заключение (но не смертная казнь, как за убийство постороннего человека).
Закон знает понятие "незаконнорожденный", лица этой категории не могли усыновляться, а следовательно принимать участие в наследовании недвижимого имущества.
Развод допускался в ограниченном числе случаев: при уходе одного из супругов в монастырь, при обвинении супруга в антисударственной деятельности ("лихом деле"), при неспособности жены к деторождению.


ForStu / Лекции / История / История государства и права в России (Лекционный материал)

Copyright © 2004-2017, ForStu

Яндекс.Метрика